— Даже не представляешь насколько.
Рози захныкала, завертелось на своём стульчике, и Гермиона отвлеклась на малышку, не успев задать вертящийся на языке вопрос. Она подняла Рози на руки, умыла, положила на одеяльце, расстеленное на диване, переодела в чистый слип и пока застегивала последние пуговички, щебеча что-то милое и бессмысленное своей дочурке, то услышала добродушное хмыканье за спиной:
— А палочка тебе на что, Грейнджер? Столько лишних телодвижений.
Гермиона пожала плечами, помогая малышке спуститься с дивана безопасным образом: сначала на животик, потом ножки вниз и сползти до пола.
— Мне приятно это делать самой, знаешь ли, - в тон ему ответила Гермиона, не удержавшись от наигранно-острого взгляда в сторону слизеринца, и быстро вернула изначальную тему. - Так вот почему у Малфоев рождаются только мальчики?
Драко лишь кивнул, расслабленно развалившись на стуле. Но что-то в его позе интуитивно говорило Гермионе о том, что он утаивает что-то, столь же важное, как информация о родовом проклятии. Плечи напряжены, лицо чересчур рассеянное, будто он еле сдерживается от зевка. Но серебристые глаза неотрывно следили за ней, цепко выхватывая каждый поворот головы, будто опасаясь, что она заметит неладное.
— Драко, ты что-то узнал? О… ты знаешь, - по неясной причине Гермионе всё ещё тяжело было говорить об этом, произносить вслух то, что он женат. Хотя в обществе Малфоя она делала и озвучивала вещи куда бесстыднее слова «брак». Блондин невинно вскинул брови, и, явно выигрывая для себя время, проговорил:
— О чём?
— Мерлин, тебе не идет прикидываться дураком! - выходя из себя, проговорила гриффиндорка. - Я говорю о твоём магическом брачном контракте.
Эмоции на бледном лице угрожающе схлопнулись где-то под маской напускной небрежности. Малфой по-лисьи прищурился и ласково, будто вёл беседу с неразумным ребенком, снисходительно проговорил:
— Грейнджер, ты так жаждешь за меня замуж?
Лицо девушки моментально покрылось стыдливой краской, но Драко с нескрываемым удовольствием продолжил:
— Насколько я помню, я не делал тебе предложения, чтобы ты так на меня наседала.
Так касается кончик хлыста. Резко, унизительно больно, и прямо в цель. Гермиона задохнулась было от возмущения, но мозг, лихорадочно перебиравший воспоминания, не нашел ни единого намёка на то, что Малфой собирался жить с ней «пока смерть не разлучит». Он говорил: «всё будет хорошо». Но не оговаривал, в чьем конкретно понимании будет это самое «хорошо».
Гермиона сглотнула обиду и стальным взглядом полоснула лицо слизеринца:
— Да. Ты прав. Ты ничего мне не обещал.
— Приятно иметь дело с умной женщиной, Грейнджер, - он насмешливо улыбнулся, откидываясь на спинку стула, чтобы тот чуть отклонился назад. Сытый кот в чистом виде.
Но Гермионе захотелось его чем-нибудь треснуть. Или придушить. Или…
«Какого чёрта он себе позволяет?!»
Девушка тяжело задышала, стараясь подавить зарождающуюся ярость внутри, на что блондин негромко рассмеялся:
— Мерлин, ты такая красивая, когда злишься.
Не дождавшись её эмоционального выплеска, Драко поднялся и опустился на колени к Рози, помогая той пройтись неуверенными шажочками вдоль стены. Малышка радостно пискнула и хихикнула, топая ножкой. Драко кивал ей, поощряя её бодрящим «молодец», и широко улыбался.
Гермиона так и застыла от представшей картины, пережёвывая клокочущие эмоции где-то внутри. Малфой изворотливо обогнул накал их разговора, оставив девушку один на один со своей обидой и гневом. Где-то замаячил стыд, нашептывающий, что она вообще не имеет права злиться на Драко. И тем более предъявлять ему требования.
Тем временем, Малфой, казалось, вовсе забыл о присутствии своей «умной женщины», так как полностью вовлекся в незатейливые игры с Рози.
— Ты ей нравишься, - умиленно выдала Гермиона, опускаясь на ближайшее кресло рядом с ними. Поразительно, но даже ползая по игровому ковру и полу, Малфою удавалось не терять своего статусного вида. Интересно, этому обучают или это врождённое?
Озорные глаза цвета пасмурного неба внимательно остановились на лице девушки. Не отрывая хитрого взгляда, он произнес:
— Надеюсь, не только ей.
Только Малфой мог вывести её и без спроса прокатить на эмоциональных горках, и очередная перемена в его поведении ввела гриффиндорку в ступор. Гермиона всё ещё чувствовала обиду за то, что он указал ей на то, что она для него никто и что он не планировал бы с ней совместного будущего, по крайней мере, официально. Но параллельно ощущала поднимающийся вихрь восторга и щенячьей радости при виде его тёплого взгляда. Разве можно так неоднозначно относиться к человеку?