Пауза. Пара секунд на осознание.
— Рон, такие вещи не прощают…
— С чего ты взяла? Ты была на моём месте?
Распахнутые в неверии каштановые глаза скользнули по веснушкам на родном лице. Он говорил серьёзно.
Гермиона не верила тому, что слышала и кого перед собой видела. Возможно, какой-то решительный, умудренный опытом мужчина захотел принять Оборотное зелье на час-другой и в корне изменить жизнь младшего Уизли. Когда её Рон успел стать таким? Как давно он превратился в человека, готового вернуть её назад и простить измену?
Девушка обречённо выдохнула. Крыть тут нечем.
— Да, я не была на твоём месте. Но… - она запнулась на полуслове, когда заметила, что Рон отвернулся от неё и буквально вцепился пальцами в свою переносицу. Слова, которые она хотела произнести, застряли в глотке, когда она поняла, что Рон плачет. Нет, не так, как это делала она - заливаясь горючими слезами и поскуливая, а как-то сдержанно, словно он старался вдавить предательские эмоции назад. Рон не мог вымолвить ни слова от бесшумных рыданий, осевших в горле, продолжая яростно тереть глаза. Его нос беспощадно краснел с каждой миллисекундой, а когда ладонь девушки порывисто потянулась к его руке, то Рон замер, демонстрируя ей полопавшиеся капилляры в глазах.
Лишь однажды она видела, как он плакал - над мёртвым телом брата. А в их рядовой размеренной жизни Уизли никогда не позволял себе слёз. Вряд ли из-за того, что Молли воспитывала его в духе «мужчины не плачут». Всё было куда проще: Рон просто такой человек. Тот самый парень, который говорит: «Эй, да расслабься, всё будет хорошо!». И не придает особого значения жизненным передрягам.
Кроме самых серьёзных.
И вот сейчас Гермиона смотрела на него совершенно по-новому, и ужасающее осознание всё глубже проникало в её нутро: она не знает, что делать. Она не хочет терять Рона. Больше не хочет.
«Мерлин, какая ты эгоистка!!» - осудила Совесть.
«Нужно сделать выбор, Грейнджер» - завибрировал низкий голос в голове.
Да, усидеть на двух стульях не получится. Но решать на эмоциях - как тогда - не хотелось. Гермионе действительно необходимо было подумать. Основательно поразмыслить над всем.
— Я не… - прохрипел Рон, силясь прорваться сквозь колючую проволоку, поселившуюся в горле. - Н-не хочу терять вас. Мне плевать, что там произошло. Я хочу быть с тобой, с Рози.
Руки у Рона начали дрожать, голос вновь сорвался, а из глаз выпрыгнули жгучие слёзы, которые тот молниеносно вытер своей огромной ладонью. Кадык ходил ходуном, удерживая рвущиеся всхлипы в гортани.
Это было невыносимо. Гермиона чувствовала, как осыпается вся яркая мишура её влюбленного флёра, оставляя лишь зияющую пустоту внутри грудной клетки. Вид слёз, вновь скатившихся по веснушкам, возвращал её в реальность. Гриффиндорке будто бы дали противоядие от Амортенции, которой коварно опоил её Малфой (жаль только, что в её случае это лишь точная метафора, и скинуть ответственность на любовное зелье не получится, как бы ни хотелось).
Действительность острыми углами обрушилась на неё, вытаскивая бренный разум на голую поверхность, из той приятно-сладкой толщи ярких эмоций. Как она могла сотворить такое с родным человеком? Зачем причинила такие страдания?
Гермиона, кожей чувствуя его боль, заплакала и дотронулась ладошкой до мужского плеча в жалкой попытке успокоить. Рон осторожно притянул её к себе, укутывая в объятии своими руками-крыльями, точно пряча от враждебного мира, а девушка с готовностью спрятала лицо на широкой груди. Тепло, идущее от мужа, подействовало исцеляюще. Правильно и узнаваемо.
— Рон, я не знаю, я не знаю, как быть… — Мы со всем справимся, вот увидишь… — Ничего не будет, как раньше, ты понимаешь? — И не надо «как раньше». Будет по-другому.
Гермиона оторвала свое покрасневшее от слез лицо и посмотрела в лазурные глаза.
— Рон, мне надо все обдумать, пожалуйста.
Он с готовностью кивнул. Словно только этого и ожидал. Гермиона была уверена, что Рон не может не спросить её о причинах, но тот смиренно молчал. И отстранился, стоило ей только шелохнуться. Будто его жена сделана из хрусталя - не меньше.
— Гермиона, - отчаянно тихо позвал парень. - Что мне сделать, чтобы вернуть тебя? Вернуть нашу семью?
Ужасно осознавать, что твой близкий человек винит себя в том дерьме, которое совершила именно ты. Гриффиндорка не удержалась от того, чтобы поморщиться и прикрыть глаза. Ее кудрявая голова бессильно качнулась из стороны в сторону, когда Гермиона сокрушенно прошептала в ответ:
— Ты ничего не должен. Это я. Я должна думать, как вернуть твое доверие. Не наоборот. Но мне нужно время.