Девушка моментально дотронулась ими до пульсирующего горла, в бесполезной попытке остановить раздирающий лёгкие кашель.
Когда зрение и сознание вновь вернулись к ней, она обнаружила себя стоящей на коленях в объятиях Малфоя. Его ладони невесомо касались её оголенных лопаток, а сам он дрожал не хуже неё, шепча бессвязные слова, из которых можно было вычленить извинения.
Всё ещё испытывая легкое головокружение, Гермиона резко отпрянула от парня и, шатаясь, бросилась к столу, трясущимися руками вынимая палочку из сумки.
— Стой. Где, - осипшим голосом приказала она, после чего зашлась новым приступом кашля. - Стоишь.
На Малфоя страшно было смотреть. Он выглядел так, будто готов броситься с Астрономической Башни от обрушившегося на него осознания, что он только что сотворил. Но Гермиона всё равно держала его под прицелом своей палочки, постепенно ощущая покалывающую боль в нижней челюсти, скулах, шее, талии, затылке, а также жжение между ног. Дорожная карта Драко Малфоя.
— Гермиона, прости. Прости, - не своим голосом произнес тот и хотел было двинуться к ней, но замер под её стальным взглядом. И направленным прямо в лицо кончиком палочки, разумеется.
— Забудь моё имя. Забудь всё, что было между нами, - прохрипела она, как вдруг совершенно безумная, но такая кристально понятная идея завершила ход её мыслей. Так последняя деталька пазла встраивается в мозаику.
Всё сошлось именно в этой временной точке.
Малфой опасен - кричал разум. А опасность надо устранять. Кто знает, на что он ещё способен?
Долго размышлять не пришлось.
Преисполненная хладнокровной решимостью, достойной врача, проводившего сложнейшую операцию, Гермиона в последний раз взглянула в серебристые глаза с проблеском ужасающего понимания, собрала всю свою бурляющую в крови магию и чётко произнесла:
— Обливиэйт!
Её голос перекрыл отчаянный выкрик «Нет!», а Драко застыл с вытянутой в её сторону рукой.
Его взгляд остекленел.
Глава 9. Lítost
Воспоминания закончились. Пришло время настоящего момента. Возвращаемся в первоначальную точку повествования.
Lítost (чешский). Приблизительное определение — это состояние агонии и мучения, вызванное внезапным осознанием собственной ничтожности. Причем эта боль заставляет человека причинять страдания другим или самому себе.
— Ваше безалкогольное пиво, — два конусообразных стеклянных стакана приземлились на стол прямо перед Гермионой. Она учтиво улыбнулась лишь уголками губ, подавая недвусмысленный сигнал о том, что жаждет поскорее остаться наедине со своими мыслями. Сегодня у неё не было настроения общаться.
Она давно запретила себе думать. Сходить с ума из-за неподъемного чувства вины.
Прошло ровно пять лет с того момента, как гриффиндорка видела его в последний раз. Серебристые глаза стекленели, пока Гермиона с колоссальным усердием осторожно вычленяла из памяти воспоминания, связанные с ней. Сознание Малфоя защищалось, не позволяя ей удалить все эпизоды, поэтому девушке удалось дойти только до того самого первого столкновения в пабе перед Рождеством и игры в «правду или действие». Ей казалось, что она поступала верно, когда с точностью, достойной нейрохирурга, филигранно отрезала, а затем штопала эпизодическую память слизеринца по новой, прикрывая пустоты приятной дымчатой завесой других воспоминаний.
Под конец она внедрила ему желание уехать жить с семьей во Францию. Гермиона точно знала, что внушение сработает, возможно, не так мгновенно, как в случае с родителями, но сработает.
Её трясло, лихорадило, она была полностью истощена. Мозг работал на пределе. На автомате она забрала кольцо, чтобы у Малфоя не возникло никаких вопросов после пробуждения. Мешочек галлеонов она отправила заклинанием в один из карманов малфоевского пиджака.
У неё оставалась буквально пара минут, за которые она трансфигурировала своё порванное платье, пряча бархатную коробочку в вязаное худи, и уже собралась было вылететь из-за ширмы в пространство ресторана, как вдруг остановилась. И обернулась.
На душе царствовала кладбищенская пустота. Выжженное поле.
Карие глаза оббежали платиновые волосы, спадающие на лоб, острые скулы. Пухлые слегка раскрытые губы. Малфой выглядел так, будто сладко спал, прислонившись к стулу, на который Гермиона успела его отлевитировать.
«Прощай, Драко…» — мысленно произнесла она и решительно оторвала свой взгляд от его обманчиво ангельского лица.