Нейронные сети соединялись, возгораясь, точно любовники при долгожданной встрече. И когда в следующее мгновение Драко распахнул глаза, тяжело и рвано втягивая ртом кислород, упёрся расфокусированным взглядом в побеленный потолок с расходящимися тёмной рябью кругами, то медленно прошёлся по дороге памяти:
Блейз, который неодобрительно качает головой и спрашивает: «Чувак, оно тебе надо? Ты уверен?». А в голове сумасводящее, дразнящее «а почему бы и нет?» - и вот его ноги уже несут его к ней. К той, которую он не видел вживую столько лет. Сердце исходится в немыслимом танце.
Шоколадный ликер. Грейнджер, застигнутая врасплох и краснеющая от заданного вопроса. Озарение. «Её первый поцелуй был со мной!». Он был первым. Радость, которую, он надеялся, ему удалось ловко скрыть.
Затем жаркое притяжение, шоколадная сладость ликера на её языке и досада при виде гордой спины и её подпрыгивающих кудряшек.
Неудачные попытки забыться с невыразительными девушками. Но воображение настырно рисует образ волнистых волос и каштановых глаз, затмевая кукольные лица. «Пиздец».
Сумасводящий секс, какая-то животная магия, заставившая его устроиться между её раздвинутых ног прямо в заброшенном и пыльном маггловском доме, который принадлежал родителям. Пылающие щёки, слёзы, её вина и блестящее колечко на безымянном пальце. Триумф от реализованного долгожданного желания, смешанный с горечью от непробиваемого холода той, которая была такой тёплой на ощупь.
Жар. Томление. Радость. «Она пришла!». Предвкушение и надежда на то, что они… вместе? Тот же камушек на помолвочном кольце. Режущая боль в самой глотке и обида от «Я люблю Рона». А вдруг, правда, любит? Вдруг, гриффиндорская львица - просто развязная блядь?
Злость в венах, злость в каждом мускуле. Хочется искусать, разорвать и не допустить, чтобы она принадлежала кому-то ещё.
Строки письма. «… мне жаль, что ты успел влюбиться…». Море, нет, океан жгучего стыда. Его поймали, унизили, макнули в собственную слабость. Затапливающая сознание жажда мести. И желание просто отыметь эту зарвавшуюся девчонку прямо в их с Уизли гнездышке. «Как ты смеешь так со мной поступать, Грейнджер?!»
Много алкоголя. Ощущение, что в душе что-то сгнило. Сломалось. Крохи гордости, которые неистово вопили, что надо доказать. Надо продемонстрировать, что ему всё равно на эту бездушную лицемерку. «Она ещё пожалеет!».
Одна встреча с Асторией и весьма галантное (но такое скорое) предложение. Удивление от её согласия. Муторное общение с родителями с обеих сторон. Стойкое ощущение, что он ввязывается во что-то не то. Их первый секс, в котором он чувствовал, что хочет сдохнуть и поплакать, прямо как Грейнджер. Слёз не было. Одна пустота.
Газетёнка с улыбающейся Гермионой в нелепом наряде рядышком с её переполненным радостью верным псом. «Наконец, поженились!» - гласила статья. Ослепляющая ненависть и тошнота. «Какая ты блядь, Грейнджер! Лживая! Бездушная! Блядь!». Счастливые лица молодоженов сжирает пламя в камине.
Желание жить дальше. Маленький Скорпиус в люльке и небывалое ранее чувство. Обязанность и необходимость защищать этот комочек, во что бы то ни стало. Проклюнувшаяся нежность к Астории. И никаких газет в Малфой-Мэноре.
Бал, чёртов бал. И она - в простом, но таком гриффиндорском платье. Смятение, страх, ревность. Её смущение придает колоссальную уверенность. Заполонившее всё естество желание драйва, как в шестнадцать. «Поддастся ли она?» Её ослепительно-счастливая улыбка. Робкий взмах ресниц. «Непременно поддастся». Тонкое запястье. Трепыхание в грудной клетке и ощущение её стучащего сердца. И неотвратимое в мыслях: «Я всё ещё…»
Тайфун свежести. Неожиданно возникшая жажда жизни. Размышления, множество часов в семейной библиотеке. Серебряный поднос с чаем от матери и её чересчур внимательный взгляд. «Мама, можно ли аннулировать брак?». Почти шепотом. «Чей?» - невозмутимо. «Мой» - еле слышно.
Лопнувшие надежды, как мыльный пузырь. Понимание, что один лишь добрый взгляд - не повод искать способы разрушить родовую магию. «Не ввязываться, не ввязываться» - бесполезно повторяет, когда порывисто пишет «С днём рождения, Грейнджер!».
Округлившиеся глаза Забини, и его красноречивое молчание. Усталый вздох. Фирменное: «Малфой, ты уверен?». И в ответ - окрылённый юношеской любовью волнительный голос: «Да-да, просто закрой его для посещений на это время. Я что, многого прошу?».
Предвкушение встречи. Ресторан «номер 58». Румяные щёки, малюсенькая ямочка на левой щеке, когда она смеется. Жгучая тяга страстно расцеловать ее. «Почему пришла? Она всё еще?…» - слово на букву «л» аляписто смотрится в этой логической цепочке. «Она никогда этого не говорила» - припоминает мозг.