Её крик, как признание. Как хлесткая пощечина. «Я скучала» - в душе слишком много ярости, чтобы заметить тоску в женском дрогнувшем голосе.
Зачем-то он продолжает искать информацию о магических брачных контрактах. Приводит в порядок документы, присваивая тот самый маггловский дом себе. Чинит стулья, диван и кресла. Выбрасывает чехлы. Прячется от Астории, от пронзительного взгляда матери, от малыша Скорпиуса, у которого режутся зубки, среди потрёпанной груды мебели. И читает. Читает. Но всё безуспешно. «Пока смерть не разлучит вас» - невесело цитирует он, смирившись с неизбежным.
Первый приступ Астории. И повестка в суд Визенгамота: обвинение в незаконной деятельности, грозящее лишением лицензии. В голове лишь одна успокаивающая мысль: «Прекрасно, что не связался с Грейнджер. Только этого сейчас не хватало».
Полупрозрачные двери в курилке Министерства. Они вдвоём, как жуки, закрытые в стеклянной банке по чьей-то прихоти. «По моей прихоти». Вьющиеся кудри, в которые так и манит зарыться пальцами. Сгустившийся воздух. Поцелуй. «Похуй. Всего один раз. Всего ОДИН».
Шок от её признания. «Грейнджер любит… меня?». Понимание. Долгое принятие. Долгие объятия. Ошалелое чувство, что рассыпаешься на звёзды от распирающего грудную клетку веселья.
Её пьяные глаза с поволокой. Вспотевшие волосы у лба. Горошинки пота, бегущие по спине. Приоткрытый рот и призывные гортанные стоны. «Моя, моя, моя, моя…» - теперь уже по праву. Они переплетают ладони с двумя кольцами на безымянных пальцах: платина и красное золото.
«Дочка похожа больше на неё, чем на придурка Уизела», - подмечает на автомате. Острое, на грани необходимости, желание узнать, а каково это: видеть, что Гермиона носит его ребёнка? «Неужели этому никогда не бывать?».
Грейнджер на грани развода. А он сидит на краю кровати и держит Асторию за руку. «Клянусь, что до конца буду рядом», - произносит и тонет - захлебывается - в жалости к себе. В воспоминаниях вспыхивают карамельные глаза и алеющие щёки. «Если она любит меня, то поймет и дождется», - обнадеживающе шепчет внутренний голос. А мозг решает дать кудрявой зазнобе гарантии/намёк/обещание (нужное подчеркнуть): в тот же день довольный эльф пищит, что доставил кольцо и деньги. «Мисс всё приняла!». Вот и прекрасно.
Грейнджер зовет его в «номер 58». Это отличная идея, чтобы немного развеяться, потому что он несколько дней не отходил от супруги, проникнувшись горьким чувством тоски к матери своего ребенка. Но вместо объятий и поцелуев его встречает волнительная нервозность Гермионы. И что-то сразу идет «не так» и совершенно «не туда».
Кажется, эта упрямица не понимает, что не стоит пилить Драко Малфоя, когда он мало спал, практически не ел и вынужден был быть милым и заботливым паинькой уже больше положенного времени? Он подарил ей кольцо, как обещание. Эльфа. Деньги. «Что ей ещё нужно, чтобы она перестала быть такой требовательной сукой?».
Ревность, выходящая из берегов. Ярость таких масштабов, что белая пелена застилает глаза плотной тканью. Его тело реагирует молниеносно. Шестерёнки вылетают из отточенного механизма ума. Драко ломается.
Он соображает как раз вовремя: её глаза закатываются так, что видны одни белки. Лицо приобретает багрово-синюшный оттенок. И он разжимает стальную хватку пальцев на тонком горле. Понимание ударяет точно молотом по голове: Драко поражен и не может ясно мыслить, пока она - его хрупкая девочка - заходится уродским кашлем, оседая на пол. Хочется умереть. Прямо сейчас. На месте. Лишь бы не чувствовать этого адского пламени, сметающего все внутренности.
Последний раз он зовет её по имени. Гер-ми-о-на. Карие глаза пылают нечеловеческой решимостью. И когда ей приходит в голову та связка, которая идеально завершает «Забудь моё имя!», Драко вздрагивает от надвигающегося понимания. Он успевает лишь вскинуть руку и крикнуть, когда в него ударяет белоснежный луч заклятия.
Тёмные круги исчезают, и потолок приобретает девственно чистый оттенок. Драко глубоко и тяжело дышит через рот, словно пару мгновений назад спасался от разъярённой хвостороги лишь на своих двух. И, по удачному стечению обстоятельств, выжил.
— Чувак, ты как? Живой? - тихо подает голос Блейз. В его тембре мелькают тревожные нотки.
«Как ответить Забини на этот вопрос?». Та, в кого он был влюблен с юношества, раскромсала его мозг, не моргнув и глазом. И он жил столько времени…
— Какой… - голос не слушался, и Драко закашлялся, предприняв ещё одну попытку овладеть своими сорванными связками. - Год?