От усталости и электрического тока, игривыми мурашками пробежавшегося внутри черепа, Малфой прикрыл глаза. На удивление, он чувствовал себя… сносно.
— Декабрь 2009 года, э-э-эм.. число не по… - неуверенно проговорил мулат, но был перебит сухим строгим голосом:
— Двадцать первое декабря 2009 года.
«Грейнджер».
Ничего не выражающий тон, будто бы она зачитывала приговор в суде. Будто ей всё равно.
Воспоминания о том, как безжалостно она смотрела на него, даже не дав попытки объясниться, словно его, Драко, нужно поскорее раздавить, как случайно обнаруженную в доме огневицу, было настолько отчетливо-ярким, что блондин аж задохнулся от негодования.
Несмотря на последовавшую резь в голове от чересчур стремительного движения, Драко поднялся на локтях и впился в гриффиндорку острым взглядом. Его губы дрогнули и скривились в злобной усмешке.
— Грейнджер, - обманчиво-ласково прошелестел севшим голосом Малфой, прищуриваясь от боли, но продолжая издевательски ухмыляться. - Как поживаешь, дорогая?
Её абсолютно пустые глаза и обескровленное белое лицо ужаснули его, но слизеринец не подал вида, выставив свою привычную надменную маску вместо щита. Гриффиндорка, выглядящая как бледная тень себя самой, двинулась с мёртвой точки, словно обретя способность ходить.
— Я пойду, рада, что ты в порядке, - бесцветным голосом проговорила она формальную фразу и медленно начала разворачиваться к двери.
Она снова сбегает. «Как всегда». Но Драко не мог ей позволить вот так вот уйти! И, что было сил, отчаянно прохрипел:
— А ну стой! Ты… Пять лет! И ты…
Дальше он не смог продолжить и закашлялся, поднимая туловище и принимая сидячее положение на кровати.
Наверняка, он смотрелся как нельзя жалко. Будто беспомощный младенец. Драко передернуло от омерзения.
— Забини, можешь, пожалуйста, выйти? Это не займет много времени, - холодно скомандовала самая невыносимая зазнайка в магической Британии, а Малфой не мог поверить тому, что произошло дальше. Блейз страдальчески вздохнул и (в самом деле!) послушно вышел за дверь, бросив напоследок:
— Только не поубивайте друг друга. Я тут, если что.
«Это не займет много времени!» - передразнил внутренний голос блондина такой знакомый тон, а сам Малфой с нескрываемым презрением окатил гриффиндорку ледяным взглядом. Не сорви он себе связки, сколько бы всего он мог бы сейчас сказать этой высокомерной…
— Если хочешь мне отомстить - пожалуйста. Если хочешь подать в суд - подавай. Я совершила преступление. И я понесу за него ответственность, - прямо встречая его взгляд, механически проговорила Грейнджер (или лучше всё-таки «Уизли»?), понизив голос до такой степени, что последнее слово можно было услышать, только если у оппонента имелись локаторы вместо ушей. Её ресницы дрогнули, и она разорвала взгляд, упирая его себе в ботинки.
Смиренная. Виноватая. Жертвенная. Святая.
Малфоя буквально затошнило, и он скривил губы, словно кто-то поднес к его носу протухшее неделю назад блюдо. Выверенным движением он достал из внутреннего кармана пиджака колбу с рябиновым отваром и залпом выпил, надеясь, что зелье поможет ему восстановить голос в считанные секунды.
Лёгкое жжение постепенно окутало его гортань, затем защекотало в глотке, и Драко попробовал заговорить:
— Иди к чёрту со своей виной, вот, правда.
Прозвучало так устало, по-старчески, будто бы Драко действительно уже ничего не интересовало в жизни. В особенности, поощрение мученичества Гермионы Грейнджер.
«Уизли», - мысленно поправил он себя.
И вот эта самая, вроде бы ничего не значащая, мысль завершила аккорд терзающей мелодии его души.
Серые глаза разглядывали лежащие на персиковом покрывале аристократичные пальцы, покрытые кольцами, пока рот равнодушно произносил следующее откровение:
— Я от тебя не хочу ничего. Мне всё равно: на тебя, на твою семейку.
Драко оторвал глаза от созерцания своей ладони, приковав спокойный взгляд к её нахмурившимся в неверии бровям. Захотелось рассмеяться. В голос. «Она действительно думает, что я буду бегать за ней до самой смерти?».
Его губы все же дрогнули, и он улыбнулся, окончательно сбив гриффиндорку с толку.
— Но ты… - невнятно пробормотала она, создавая разительный контраст со своим образом Железной леди.
— Я закончу, с твоего позволения? - насмешливо произнес он, а Гермиона осеклась и продолжила молча сверлить его настороженным взглядом. Драко размял затёкшую шею и принял более удобное положение, подогнув ноги и приняв позу «лотоса».
— Ты - это ошибка моей жизни. Которую я не намерен больше повторить. Так что можешь заканчивать терзать себя, как ты, скорее всего, делаешь, и… живи. Ну, или строй из себя мученицу дальше - мне, в принципе, безразлична твоя дальнейшая судьба.