Что-то неприятно царапнуло внутри, намекая, что сейчас Драко не вполне честен с собой. Ведь - он точно знал - ему не забыть ни Грейнджер, ни её поступков. Ни их истории. И, чего уж кривить душой, ему интересно, как у неё сложится. И, желательно, чтобы «не сложится». Так он испытает хотя бы смутное подобие удовлетворения. Ведь это же будет означать, что она не может быть счастлива без него?
Гермиона молчала и слушала, не поднимая на него своих большущих карих глаз. Её руки автоматически сцепились за спиной, будто она школьница, которую отчитывал преподаватель. И для Драко оставалось загадкой, о чём она думала в этот момент.
— Прости, если обидел тебя, - ни грамма вины в голосе, лишь констатация факта. - Тебя я простил. Собственно, это всё, что я хотел сказать.
Гриффиндорка кивнула и - видно было, как трудно ей далось это действие - вскинула на него отрешенный взгляд.
— Прекрасно, - убийственно-тихо проговорила она, словно что-то разбилось внутри её грудной клетки. Драко почувствовал смесь острой боли и мрачного мстительного удовольствия от звуков её рухнувшего голосочка. Коктейль противоречащих друг другу чувств - как всегда было с ней. «И больше не будет ни с кем».
— Хорошо, что мы разъяснили. Прощай, Драко.
Она решительно развернулась на каблуках, достигая спасительной двери, как вдруг ей в спину ударил прохладный голос:
— Грейнджер!
Гермиона нехотя, заставляя себя из последних сил, обернулась через плечо, стреляя в фигуру слизеринца остекленевшим взглядом.
— Считай, что я действительно забыл. При встрече можешь не здороваться - я буду только рад.
Девушка с секунду смотрела на него немигающими глазами, в которых полыхнул какой-то огонёк, и, сдержанно кивнув, стремительно вышла из комнаты.
Драко откинулся на кровать со звучным выдохом, сбрасывая с себя весь гонор, и прикрыл глаза.
Его начало слегка потряхивать, когда в комнату заглянула голова Забини, и тот, включив режим заботливой мамаши, поинтересовался:
— Тебе налить чего-нибудь?
Малфой невнятно то ли усмехнулся, то ли фыркнул.
— Иди нахер, предатель, - беззлобно огрызнулся блондин, чем вызвал возмущенный возглас мулата.
— Вот уж «здрасьте»! Валяйся, неблагодарный, принесу тебе огневиски.
Как здорово, что Забини никогда не задает лишних вопросов. Сейчас бы Драко их точно не вынес.
***
Через несколько дней память более-менее пришла в норму. Драко сам ещё несколько раз погружался вглубь своего сознания, чтобы изрядно там прибраться, как вдруг всплыла одна неувязка.
Она, как мелкий камушек в ботинке, мешала отправить Грейнджер на свалку истории окончательно. Малфой не мог разобраться, что это был за мелкий неприятный зуд, как внезапно, за обедом на него снизошло озарение.
— Чёрт! - воскликнул он, отчего получил несколько недоуменных взглядов и один - разочарованный.
— Драко, - начал было Люциус свою воспитательную беседу об этикете, но его отпрыск уже поднялся на ноги и чванно проговорил, изобразив поклон:
— Прошу меня извинить, вынужден вас покинуть.
Он озорно подмигнул Скорпиусу, который лучезарно улыбнулся и проследил спину уходящего отца восхищенным взглядом.
Драко держал дежурную улыбку, которая при приближении к его спальне, уже была больше похожа на истерический оскал. Как можно спокойнее он прошел внутрь спальни. Закрыл дверь. Неспешно достал палочку и наложил на комнату Заглушающее.
И шарахнул своим кулаком по деревянной поверхности.
— Блять! Вот же сука!
Его контроль рассыпался в прах. Он ещё пару раз врезал по двери, выкрикивая ругательства. А когда костяшки начали ощутимо ныть, то остановился и прислонился лбом к двери. Его плечи начали подрагивать от подступающего приступа хохота.
— Грейнджер-Грейнджер… - тихо прошептал он, всё ещё изредка посмеиваясь. Всё, что он делал, как он строил свою жизнь эти пять лет - от всего этого его трясло. И по воле одной чокнутой, он вновь вернулся к исходной точке. «Золотая девочка» сделала всё, чтобы Драко точно вернулся. Оставила неприметную, но такую убедительную приманку, что можно только поаплодировать её прозорливости.
«Интересно, ты продумала это заранее? Знала, что я не смогу тебе спустить с рук этого?» .
Малфой оттолкнулся от поверхности, преодолев расстояние до рабочего стола в пару размашистых шагов. Достал пергамент, перо. Рука нервно подрагивала от волнами накатывающей злости, пока он писал. «Я - не твои шавки, Грейнджер. Я этого так просто не оставлю, уж прости».