Праведная Грейнджер-Уизли и измены? Кто в такое поверит?
Их встреча с мулатом продлилась недолго: они обговаривали детали и возможные риски. Гермиона вкратце обрисовала свои опасения насчет того, что если память и вернется, то частично, или же вернется сразу и в полном объеме, но активность мозга может снизиться в дальнейшем. В общем, необходимо было наблюдать, а самому Малфою в течение ближайшего месяца (а то и двух) воздержаться от магического вида транспорта и сократить до минимума риск получить травмы головы.
— Перейдем к Обету. Какая формулировка тебя устроит? - стараясь придерживаться делового тона, проговорил Забини, поднимаясь на ноги. Гермиона прожгла его прямым взглядом и отчеканила:
— Мне не нужен Обет от тебя.
Брови мулата поползли вверх. Казалось, он и в самом деле не ожидал такого поворота событий.
— То есть «как»?
— Всё просто: мы обойдемся без него. Когда Малфой придет в себя, то мы заключим сделку лично с ним. Так больше гарантий.
Всё ещё ошеломленный Забини кивнул, но от Гермионы не укрылось, как свободно расправились плечи слизеринца. Бесконтрольное движение тела, говорящее о том, что друг Малфоя всё же несказанно рад такому стечению обстоятельств. Может, он и сам до конца не верил, что Драко сможет покорно следовать договоренностям?
Рон видел, что с женой творится что-то не то, хмурил брови и заглядывал в её лицо очень внимательным взглядом. И если поначалу он спрашивал о работе, чем ей помочь, переживал, что она так загружена, то уже в день перед встречей с Драко он, забираясь в пижаме в кровать, просто, но с каким-то нажимом, заявил: «Завтра я тебя встречу с работы». На панически-писклявый вопрос «зачем», Рон как-то пронзительно глянул на неё и весомо произнес:
— Чтобы поддержать, на случай, если ты решишь… упасть в обморок.
***
Но у неё все вылетело из головы. Она не вернулась на работу, вместо этого прямо сейчас Гермиона почти бежала по скользкой улице, чтобы заглушить гул роящихся мыслей в ушах.
Разум твердил, что нужно было сделать так, как она заранее просчитала, подкидывая всё новые и новые решения, слова, которые непременно нужно было сказать, но она, дуреха, молчала… Чёртово волнение перед этим холодным, уставшим лицом довело гриффиндорку до ручки. Гермиона и вправду старалась не развалиться на части, слушая низкий голос Драко.
Малфой говорил так, словно он решил окончательно и бесповоротно вычеркнуть её из своей жизни. И это отличная новость, просто замечательная. Это ведь означало, что она теперь в безопасности, так?
Но кости ломило до сих пор от внезапно окатившей её с головы до пят боли. Сердце норовило проломить рёбра от бесконтрольного скача, а лёгкие вроде работали, но будто не могли по-настоящему вобрать в себя кислород.
«Считай, что я действительно забыл. При встрече можешь не здороваться - я буду только рад», - Малфой говорил искренне.
Что-то в очередной раз надломилось внутри от этого воспоминания, какая-то защита словно бы разбилась вдребезги, задев что-то нежное и совершенно невинное. Горючие слёзы брызнули из глаз и покатились быстрыми струями вниз по лицу. Гермиона перешла на бег в бесполезной попытке спрятаться от самой себя и сбившей её с ног волны из чувств, вынутых из прошлого.
Она бежала и бежала, пока вновь не почувствовала, что её окружает беспощадная зима, что щёки одеревенели от мороза и что она поймала странную смесь спокойствия и умиротворения.
Гермиона остановилась.
Запахнула пальто, укуталась в длинный бордовый шарф. Нашла глазами магазин продуктов и зашла внутрь.
Она сумеет взять себя в руки. Сумела тогда - сумеет и сейчас. Тем более, теперь это куда проще - Малфой помнит. Малфой не держит зла. Малфой тоже будет двигаться дальше. Как и она сама.
***
Гриффиндорка ощущала странную легкость, как обычно бывает у людей, которых вот-вот стошнило при отравлении: вроде тело ещё колотит от пережитого, но голова полностью опустошена, и по венам разливается чуднóе удовольствие от понимания, что удалось переступить порог былых мучений.
И когда Гермиона зашла домой, занеся пакеты со сладостями и прочими продуктами, то даже слегка улыбнулась.
— Я пришла! - громко крикнула она, снимая уличную одежду и ныряя в уютные тапочки с овечьим мехом.
Суровый взгляд Рона пригвоздил её к месту, едва она очутилась на кухне. Два пакета в руках показались девушке гирями, из-за которых не получалось сдвинуться с места.
— Где ты была? - голос Рона звучал холоднее, чем обычно, и Гермиона тотчас же почувствовала себя, как тогда. Когда она бессовестно врала, выдумывала на ходу оправдания.