Видимо, тревога проступила на её лице, так как Рон, не дождавшись её ответа звучно выдохнул и опустил глаза на свои сжатые в кулак ладони на столе. Словно он жутко разочарован её поведением.
— Я была… в магазине, - в голосе мелькнуло оправдание, но Гермиона старалась говорить уверенно. Как назло, с её уст это прозвучало, как откровенное вранье. Наверное, из-за того, что перед глазами моментально возник образ мужчины с платиновыми волосами и лёгкой небритостью на остром подбородке.
Девушка отмерла и демонстративно поставила пакеты на стол. Рон проследил тяжёлым взглядом её действие, постепенно перетекая вверх по её фигуре и впиваясь в лицо.
— Что с тобой происходит?
В чистейшее беспокойство примешалась плохо скрываемая злость. Рон каким-то магическим образом знал, что что-то изменилось. Опять.
Гермиона устало потерла переносицу и вздохнула, отыгрывая раздражение. Но на самом деле ей просто было жизненно-важно спрятать глаза.
— Работа у меня происходит, Рон. Но я всё уладила, - ей удалось выдавить улыбку, но муж не изменился в лице, всё так же пронизывая её сканирующим взглядом. - И купила сладости. Где дети?
Только сейчас она поняла, что дома оглушительно тихо.
Гермиона распахнула глаза от страха и даже ещё раз попробовала прислушаться, но уши её не подводили - в стенах дома стояла не присущая ему гробовая тишина.
— У мамы сегодня.
— Что? - задохнувшись от цунами из вариаций их времяпрепровождения наедине, еле слышно выдавила Гермиона. Одно видение было хлеще другого. И она постаралась отодвинуть эти мыслеобразы подальше.
Рон всё так же внимательно наблюдал за её внутренней борьбой, рябью проступавшей на лице.
— Мы можем за ними прийти? Мне хотелось бы сегодня всем вместе поесть торт.
Это прозвучало так жалобно, что Гермиона дала бы себе пощечину, если бы могла. Но вместо этого она постаралась снова улыбнуться и спохватилась разбирать покупки, намеренно игнорируя ледяной изучающий взгляд супруга.
— Зачем к тебе вчера приходил Блейз Забини?
Шах.
Вот так сразу. Не церемонясь.
Гермиона дернулась всем телом, будто ужаленная, и жестяные банки с красной фасолью со звоном рухнули на пол, выдавая её волнение с головой.
«Нет-нет-нет! Рон не должен узнать об этом! Не так, не сейчас!» - истошно вопил внутренний голос, но мозг девушки, лихорадочно подыскивающий приемлемую тактику, уже сообразил, что ситуация патовая. Отступать некуда. А если бы она заранее озаботилась правдоподобной легендой…
Стул со скрипом отодвинулся.
Гермиона бросила в Рона стремительный взгляд, пока собирала банки с пола и напоролась на такую невыносимую горечь в голубых глазах, что замерла.
— Где ты была сегодня? - роль инквизитора и подобный изобличающий текст давался Рону тяжело, но по этому тону Гермиона поняла: муж пойдет до конца. И докопается до истины, во что бы то ни стало.
— Рон… - умоляюще проговорила она, надеясь, что он даст ей попытку соврать, но тот лишь решительно помотал головой из стороны в сторону. И Гермиона почувствовала это: край пропасти. И ей нужно сделать прыжок. Других вариантов нет.
— Будь честна, - надломленным голосом проговорил Рон, всё ещё выискивая в лице супруги что-то. - Прошу.
И, зажмурившись, что есть силы, Гермиона прыгнула. Её рот открылся, чтобы набрать воздуха в лёгкие, и она заставила себя посмотреть на мужа. Но тотчас же отвела взгляд на банку в руке (будто оказалась не в состоянии смотреть на яркое солнце), и как можно чётче проговорила:
— Он меня… изобличил. И… просил об услуге. Я разобралась с этим, и больше он не будет беспокоить.
Рон помолчал, очевидно, обмозговывая услышанное. В воздухе буквально чувствовалось повисшее напряжение, словно часы тикали в обратном отсчете, приближая взрыв бомбы.
— Что за… кхм-кхм, - голос Уизли сорвался, и он откашлялся, а затем хрипло продолжил. - Что за услуга?
Гермиона поднялась с пола. Поставила вмиг потяжелевшие банки на тумбу и развернулась к Рону. Её жгло изнутри, но она стиснула челюсти, собрав волю в кулак. Она никогда не прибегала к этой маске дома - было непривычно. Внутри открылся какой-то резерв из скрытых в недрах души сил.
Гермиона поймала подавленный взгляд мужа и ровно произнесла:
— Это его личное. Но там не было ничего из того, что можно посчитать… порочащим. Если тебя беспокоит этот момент. Это была просто помощь одному его другу, требующая моего присутствия.
— Почему ты не можешь рассказать мне?
— Рональд, я сказала, что это личное.
— Но если он шантажировал тебя, то кто сказал, что это не повторится?! - взорвался Рон, повышая тон, и подошел к жене почти вплотную, сдавленно шепча. - Почему ты не сказала мне?