Она громко поздоровалась со всеми и, глядя точно перед собой, заняла свободное место рядом с Поттером. Рука сама собой дернулась к волосам, и Гермиона осознала, что зачем-то поправляет вьющиеся пряди.
Жгучее ощущение чего-то преступного, ядовитого, расползалось по ней со скоростью света, отливая свинцовой тяжестью в теле. Малфой сидел на противоположной стороне, чуть правее.
Когда-нибудь ей в любом случае придется на него посмотреть. Заговорить. И осознание этого ввело Гермиону в полнейший ступор, словно она вновь оказалась на втором курсе, волнующаяся и страдающая от детской влюбленности в профессора Локонса.
Она неосознанно потянулась к стакану и, открутив крышку на своей бутылочке с водой (а такие предусмотрительно расставили перед каждым участником собрания), заполнила стеклянный сосуд почти до краев.
— Тебе налить? - прошептала она, наклонившись к Гарри, но тот помотал головой. И тогда она жадно припала к стакану, будто только пришла после изнурительной тренировки в спортзале.
Стараясь не смотреть. Туда.
Гриффиндорка сцепила руки в замок, чтобы удержать свои пальцы от нервного постукивания ногтями по деревянной поверхности. Надо успокоиться. А то она и без того ведет себя… странно.
Слава Мерлину, в кабинет вошел Кингсли, и атмосфера встала на рабочие рельсы.
Министр обрисовал общее положение вещей, а именно: кто-то подпольно начал производить тёмные артефакты под видом ювелирных украшений. Что происходило с беднягами, позарившимися на прóклятые драгоценности? Неспешно слетали с катушек, галлюцинируя и защищаясь от мнимой угрозы различными способами. Последний зафиксированный случай оказался смертельным для целой семьи - шестидесятилетняя старушка-маггла рассвирепела настолько, что расправилась с помощью топора для рубки дров со всеми домочадцами.
Гарри выступил с подробным докладом об имеющихся данных первым: оказалось, Поттер давно уже был в курсе происшествий, объединив несколько случаев в серию. Собственно, он и обратил внимание Кингсли на это дело.
— Я думаю, здесь орудует целая группа.
Члены собрания начали перешептываться, но сквозь колготню внезапно пробился низкий тембр, слегка растягивающий гласные:
— Как это знание поможет заполучить артефакт?
Гул голосов стих, а головы медленно повернулись к Малфою, выражение лица которого было абсолютно нечитаемым.
Напряженное молчание. Слизеринец выбивался из общей «стаи», в которой ему не давали права голоса. Но блондину, видимо, было не до установленных иерархических рамок среди министерских служащих, и он прохладно, даже слегка высокомерно, взирал на собравшихся.
Кингсли никак не отреагировал на выпад, лишь молча сложил руки на груди, приняв позицию наблюдателя и не вмешиваясь в ход дальнейшей беседы.
Гермиона же впервые взглянула на потомка древнего и могучего рода Малфоев: всё та же небритость, только теперь это, скорее, намеренная фишка в образе, а не запущенность, вызванная плохим самочувствием; уложенные волосы; глубокие, но всё равно обаятельные, морщины у глаз. Уверенная поза. Прямой взгляд. Слегка шершавые губы. Ужасно, но она пользовалась моментом и разглядывала его.
Не верилось, что именно с ним ей удалось пережить столько всего. И вот сейчас Драко, который говорил ей «я люблю тебя», который казался самым близким, сейчас он сидит на расстоянии вытянутой руки - стоит только подняться на ноги и коснуться его волос - и даже не смотрит на неё. Их разделяла бесконечная пропасть.
Невероятные метаморфозы жизни.
Гермиона заставила себя оторвать глаза от блондина и перевела их на Гарри в ожидании ответной реплики. В конце-концов, она здесь для того, чтобы работать, а не упиваться внешним видом разного рода мужчин.
Но Малфой внезапно продолжил, чем вновь приковал её внимание к себе:
— Вы же собираетесь сначала заполучить объект, понять механизм работы, определить временной промежуток воздействия? Верно?
Всем присутствующим было ясно как день, что это не наивное уточнение, а издевка. Подтрунивание над ходом мыслей участников собрания. Гарри сжал челюсти, но ответил нарочито-вежливо:
— Мы позднее распределим задачи. Сейчас лишь дадим высказаться тем, у кого есть какие-то мысли насчет этого дела.
Бывшие школьные враги с секунду напряженно сверлили друг друга глазами, после чего Драко небрежно повел плечами, мол, «дело ваше», и откинулся на спинку своего кресла. И хранил молчание до самого конца собрания.