Гермиона с такой силой сжала зубы, приказывая своему телу не дёргаться, что казалось, ещё немного, и она вот-вот сотрет их в крошку.
Малфой тотчас же оценил представшую перед ним супружескую пару пронзительным взглядом, но отвел глаза так быстро, что Гермиона даже подумала, что ей почудился цепкий прищур серебристых глаз.
Они успели увидеть друг друга.
Ликование закипело в крови, в мгновение ока повышая температуру тела. Захотелось высвободиться из объятий Рона, чтобы немного охладиться.
Весь слух обратился в острый локатор, целенаправленно выхватывая слова слизеринца, сказанные парочке авроров, встретивших гостя:
«Простите, обстоятельства задержали».
«Можно просто Драко».
«Жена уже отдыхает после дороги. А сын остался у родителей».
«Замечательно, с удовольствием присоединюсь».
— Ты не простыла?
— Э-э-эм… нет. А что? - преувеличенно бодро произнесла Гермиона, отчего Рон ещё больше нахмурился в недоумении. Он прислонил широкую ладонь к её лбу и обеспокоено сказал:
— У тебя температура.
Гермиона мазнула взглядом по веснушчатому лицу и отрицательно помотала головой.
— Нет-нет! Я в порядке!
Она растянула губы в стороны, но улыбка вышла шальной, лишь убедив Рона в своей правоте. Он встал, утягивая жену за собой, и тихо проговорил:
— Тебе нужно прилечь. Давай, иди, а я пока поспрашиваю, есть ли в этом доме Бодроперцовое зелье.
Гермиона чуть повернула голову, выцепляя людей, собравшихся за внушительным столом. Глаза моментально нашли белесые волосы рядом с чуть желтоватыми, собранными в игривый хвост: Шарлотта, в которой были вшиты нескончаемые заряды неуемной энергии, уже звонко хихикнула, ударяя Малфоя в плечо.
«Мерлин, не прошло и пяти минут!» - коньячные глаза лихорадочно блеснули, ревностно оглядывая невесту Трэвиса и соскакивая на худощавую фигуру слизеринца, который в этот момент повернулся к Гарри, внимательно вслушиваясь в то, что тот говорил.
Тепло тотчас же разлилось в области сердца.
«Он всё-таки приехал».
Простая констатация факта разнеслась привычным аккордом окситоцина в венах, и Гермиона закусила губу изнутри, чтобы сдержать рвущуюся против воли улыбку.
Мерлин. Она точно заболела. Это нехорошо. Очень и очень скверно.
— Рон, ты прав, - Гермиона отчаянно вцепилась в запястье мужа, полностью сосредоточиваясь на голубых радужках. - Мне нехорошо. Я… пойду.
Рон сочувственно вздохнул и чмокнул жену в губы, прошептав:
— Добуду зелье пока что. Скоро приду.
А Гермиона почувствовала разряд молнии, пробежавшей по позвоночнику, но намеренно не посмотрела в ту сторону, откуда волнами струилась колючая энергия.
Нет. Это ей кажется. Она уже бредит. «Малфою нет дела до нас с Роном. Он не смотрел. Он говорит с Гарри».
Гриффиндорка даже не подошла к общему столу, чтобы пожелать «доброй ночи» и вежливо откланяться, предпочтя попросту улизнуть в предоставленную им с Роном спальню.
Её бил озноб.
Она оглядела в зеркале свои пылающие щеки, нездоровый блеск в глазах. И сокрушенно опустила голову, вцепившись пальцами в края раковины.
«Чёрт-чёрт-чёрт-чёрт. Это не может начаться снова!»
Завтра Гермиона увидит его с женой, и это пройдет. Обязательно сработает, самым отрезвляющим образом.
Волшебница юркнула под одеяло, сильнее кутаясь в мягкую ткань, отдающую ненавязчивой свежестью.
Она уже дремала, когда в комнату тяжелой поступью вошел Рон.
Гермиона нехотя разлепила глаза, едва различая от поднявшейся температуры очертания широких плеч супруга. Она закашляла, интуитивно улавливая что, что-то не так.
Мужская фигура почти не двигалась, а потом жутко пошатнулась. Рональд Уизли был мертвецки пьян.
Двумя часами ранее
Рон первым делом решил обратиться к Гарри. Как-никак, он тут правил балом, да и поместье арендовал тоже он. Значит, друг точно должен быть в курсе, где располагается аптечка с лекарственными зельями.
Поттер обнаружился за столом в окружении своих подчиненных. И хоть Избранный никогда не вел себя, как начальник, строго соблюдающий иерархию, всё же некоторые из авроров смотрели на него с благоговением.
— Гарри, ты знаешь, есть ли тут лекарственные зелья какие-нибудь? - брюнет моментально развернулся в сторону Уизли, и по его лёгкому румянцу Рон догадался, что в ход общей беседы уже пошел смородиновый ром.
— Э-эм… дай-ка подумать…
— Обычно в поместьях для сдачи они хранятся на кухне, в легкодоступном шкафчике, - тут же прозвучал узнаваемый самодовольный тон.
Рон скрипнул зубами, поднимая не самый дружелюбный взгляд прямо в знакомое до боли бледноватое лицо. Наблюдать перед собой эту гнилую рожу не хотелось совершенно.