«Интересно, теперь я быстрее буду получать международные порт-ключи, раз являюсь приглашенным сотрудником специальной группы Министерства?» - подумал тогда слизеринец и приятно удивился, когда получил необходимый порт-ключ прямо в день подачи прошения.
Всё же от нового статуса Малфой находил всё больше и больше плюсов.
Проделав ряд махинаций по добыче необходимых ингредиентов для поддерживающего зелья, которое принимала Астория, Драко со спокойной душой провел целых три дня дома. Среди «родных» стен Мэнора.
Нарцисса очевидно помолодела, всё свое время посвящая внуку. Она резвилась со Скорпиусом, который, в свою очередь, не мог отлипнуть от бабушки. Они ходили по поместью исключительно вдвоем. Искали сокровища по выдуманной карте, что-то лепили из снега в саду, или копошились в земле закрытой теплицы, что-то беспрестанно сажая.
Драко был относительно рад, чувствуя колоссальное облегчение от того, что его сын счастлив и не замечает, что с Асторией что-то не так. Иногда Малфой ловил себя на гнусном ощущении, что его мать не была настолько тепла лично с ним в детстве, но неприятная ревность улетучивалась, стоило ему завидеть всполохи радости в глазах сынишки и солнечную улыбку во весь рот.
Всё же, Скорпиусу предстоит потерять свою мать. На поддерживающих зельях долго она не протянет.
Драко выдохнул, отгоняя мрачные мысли о своём будущем, и открыл ветхую книжонку, подаренную ему Девасаттвой, на том же месте, на котором он остановился.
Рассеянность ума после наложенного на него заклятия Забвения лишь прогрессировала. Малфой не мог долго вчитываться в древние формулы, заметки на полях, написанные убористым почерком алхимика, так как голова шла кругом спустя уже пару минут.
И чем дольше он фокусировался на сложной литературе, тем громче звенело в черепе.
Через буквально полчаса такого «чтения», Драко закрыл тоненькую книжку и рывком поднялся на ноги.
«Чёртова сука!», - он шел и мысленно просматривал образы того, как он постепенно откручивает лохматую голову гриффиндорской стерве за то, что его блестящий ум, летающий на мощных скоростях, теперь увяз в трясине из непроходимого тумана в голове.
«Сука!» - стук каблуков о камень.
«Сука!» - в голове пульсирует от ярости.
На всей скорости из-за поворота в него врезается Скорпиус, и Драко, будучи на взводе, злобно шипит:
— Твою ж… Скорпиус!
Мальчишка с платиновыми волосами замирает и испуганно таращится на отца. Острые крылья носа трепещут от гнева, и Драко слегка наклоняется к сыну:
— Сколько раз я тебя просил не бегать? Ты не кентавр в лесу. Веди себя подобающе!
— Папа, мы просто…
— Я тебе уже всё сказал.
— Но ты сам не слушаешься дедушку…
Возмущение окатило Драко и утопило под своей толщей с головой. Скорпиусу всего пять лет, а дерзости - хоть отбавляй!
Воспитание Астории его определенно разбаловало. И в страшном сне Драко не мог себе представить, чтобы он пятилетний обращался к Люциусу в подобном тоне.
— Ты как разговариваешь с отцом? М? Тебе не стыдно?
Послышались воздушные шаги. Нарцисса грациозно вплыла на их перекресток, и лишь сбивчивое дыхание выдавало в ней усталость. Видно, догонять внука оказалось слишком избыточной физической нагрузкой на её уже немолодой организм.
Внезапно Скорпиус потер ладошкой свои глаза и хлюпнул носом.
Нарцисса перепуганно глянула на внука, затем на Драко и преувеличенно нервно спросила:
— Что у вас тут произошло? Мой дорогой…
Она хотела было присесть к малышу, но Драко опередил её, опускаясь на корточки и обхватывая пальцами детские плечи.
— Мерлин, ну чего ты, Скорпи! Я тебя не хотел расстраивать! Ну-ну, не плачь. Что уж поделать, такой вот у тебя паршивый отец, - Драко грустно улыбнулся, заглядывая сыну в покрасневшее личико, а тот, запинаясь, спросил, всё ещё втягивая носом воздух:
— Что такое «паршивый»?
Это прозвучало так по-детски невинно, что Драко, обменявшись с матерью умиленными взглядами, не смог не улыбнуться. Он провел ладонью по белоснежным волосам Скорпиуса, успокаивающе поглаживая, и произнес:
— Это «не такой, как надо», «плохой».
Скорпиус заплакал пуще прежнего и обвил своими маленькими ручонками шею отца, бормоча куда-то в лацканы пиджака и пачкая ткань своими слезами:
— Ты не плохой, папа! Ты хороший! Хороший!
— Это ты у меня хороший! Знай, что если я злюсь, то это не значит, что я не люблю тебя. Запомнил?
Ребёнок закивал, всё ещё пряча лицо в отцовском плече.