Гуд недоуменно смотрел на Аллана.
– Представьте себе, – пояснил Аллан, – театральный занавес, который, вместо того, чтобы падать сверху, вырастает из-под земли, – вернее, из-под воды. Я бы нарисовал вам, если бы не было так поздно.
– Понимаю, – сказал Гуд, – а подымалась эта ваша каменная дверь подъемным краном?
– А почему не прямо паровым двигателем? Нет, подъемных кранов вэллосы не знали. Они поднимали двери самым простым и древним способом – рычагом. В верхнем крае каменной двери было просверлено отверстие. В отверстие был вставлен каменный болт, который другим концом вставлялся в зарубку у основания рычага, образуя своего рода передачу. Сам рычаг представлял собою толстый каменный брус в двадцать футов длины. Когда дверь была полностью опущена в гнездо на дне канала, конец рычага, естественно, поднимался высоко в воздух – почти до крыши сарая.
Когда же надо было поднять дверь, то рычаг опускался посредством веревок и закреплялся на требуемой высоте. Для этого в скале были выдолблены каменные скобы.
В настоящем случае, в предотвращение наводнения, дверь была поднята до отказа. Она торчала на пять – шесть футов над уровнем воды, в то время как плечо рычага закреплено было над самой нижней скобой, на высоте фута от пола.
Мы с Хансом тщательно осмотрели этот примитивный аппарат. Допустим, размышлял я, что понадобилось бы опустить рычаг так, чтобы дверь упала на дно и вода хлынула бы в канал – как это сделать? Ответ: во-первых, высвободив конец рычага из-под скобы, на что потребовалось бы объединенные усилия нескольких человек; во-вторых, сломав пополам самый рычаг. Конечно, вдвоем с Хансом я не смог бы сделать ни того ни другого. Это и десятерым было бы не под силу. Может быть, посредством мраморной пилы, но таковой у нас не имелось.
Однако из каждого затруднения можно найти выход.
Моя изобретательность была исчерпана, но оставался Ханс с его инстинктом дикаря, нередко приводившим его к цели быстрее, чем все мои умствования цивилизованного человека.
Говоря спокойно по-голландски, чтобы Драмана не угадала моего внутреннего возбуждения, я обрисовал Хансу эту проблему в следующих выражениях:
– Допустим, Ханс, что нам необходимо собственными силами сломать брус, чтобы впустить сюда воду из озера – как нам это сделать теми средствами, которыми мы в настоящее время располагаем?
Ханс посмотрел вокруг, комкая шляпу, и ответил:
– Не знаю, баас.
– Так подумай. Любопытно, совпадет ли твоя догадка с моей?
– Я думаю, что в таком случае она не совпадет ни с чем, – сказал Ханс, сделав этот меткий выстрел с таким деревянным выражением крайней тупости, что никак нельзя была дать ему пинка.
Затем, ни слова не говоря, он отошел от меня и стал внимательно осматривать рычаг, в особенности же скобу. Потом, сказав по-арабски, что хочет замерить глубину рва, он с ловкостью обезьяны полез по рычагу и уселся на нем верхом, около каменной передачи, делая вид, что смотрит на канал.
– Темно, ничего не видно, – вымолвил он наконец и спустился. Потом он обратил внимание на лежавший в тени у самой стены труп женщины, убитой при закреплении рычага. Мы подошли к ней. Как все жители острова, она была молода и красива. Наклонившись над трупом, Ханс сказал мне опять по-голландски:
– Баас помнит, как он меня ругал, что я захватил две жестянки пороха?
Я возразил, что не припомню этого инцидента, но, конечно, не к чему было таскать с собой на остров лишние тяжести.
– А как баас полагает, – продолжал Ханс, – кому лучше известно, что может произойти – баасу или преподобному отцу бааса в небесах?
– Моему отцу, Ханс, – ответил я без колебаний.
– Баас прав. Отец бааса знает больше, чем баас. Но в некоторых случаях Ханс смыслит больше их обоих – по крайней мере, в земных делах.
Я безмолвно смотрел на маленького нахала, а он невозмутимо продолжал:
– Вовсе я не забыл оставить порох на берегу, я его взял с собой, предвидя, что он нам понадобится, так как порохом можно взорвать и людей, и многое другое.
– Ладно, так при чем же тут порох?
– Может быть, и ни при чем, баас. Только вот что: эти вэллосы не слишком искусны в сверлении камней. Отверстия у них получаются шире, чем нужно. В ту дыру в водных воротах можно вставить под болт две фунтовые пороховницы.
– К чему класть туда порох? – спросил я небрежно, так как мои мысли были заняты мертвой женщиной.