— Спасибо за одежду, — быстро говорю я, перебирая столовое серебро.
— Ну, я подумал, либо эта, либо та ужасная уличная одежда, которую ты носила прошлой ночью, — холодно отвечает он глубоким голосом. Я жду намек на то, что он шутит, но он серьезен, и на моих щеках вспыхивает румянец. Чуть раньше в ванной комнате я видела порезы на щеке от кустов роз и засохшую кровь. Мне пришлось вытаскивать из волос веточки и листья, когда я их мыла. Должно быть, выглядела я...
Нет. Я не позволю ему заставлять меня чувствовать себя плохо из-за внешнего вида, когда он сам даже не удосужился надеть сменную одежду на этот ужин.
— Да, вижу, что внешность не слишком важна для тебя, — резко отвечаю я, добавляя немного сарказма своим словам, когда осматриваю короля с головы до его грязных ботинок.
Он хмурится.
— Я отсутствовал весь день, выполняя работу для Мародеров. Я только что вернулся и не хотел опаздывать.
Именно в этот момент появляется женщина, толкающая перед собой тележку с едой. У меня начинает урчать в животе. Я и не думала, что настолько голодна, пока аромат жареной курицы не достиг моего носа. Я с трудом разбираю, о чем он говорит, когда она расставляет передо мной картофель, курицу, пироги с мясом, свежий зеленый горошек и другие деликатесы, которые я не пробовала несколько лет. Мой рот наполняется слюной.
— …будете пить? — спрашивает женщина. Я моргаю, понимая, что она задала мне вопрос.
— Простите?
— Пить, принцесса. Что вы будете пить? — произносит Самсон сквозь стиснутые зубы. Я стреляю в него презрительным взглядом.
— На ваш выбор, спасибо, — говорю я ей.
Она наливает мне бокал игристого вина золотистого цвета.
— Я Анна Поттсенд, повар. Если вам что-нибудь понадобится, то всегда можете зайти на кухню. — Она широко мне улыбается, прежде чем подать еду Самсону.
Как только Анна заканчивает накладывать на его тарелку невероятное количество еды, она выходит из зала, оставив меня наедине с моим похитителем. Я обдумываю, как смогу его убить вилкой с тремя зубцами, но мой урчащий живот меня отвлекает. Самсон начинает прием пищи, и я следую его примеру. Убийство может подождать.
Должно быть, я выставляю себя дурой, потому что вскоре Самсон прекращает есть и с ужасом смотрит на то, как я, не задумываясь, запихиваю еду в рот. Я перестаю жевать.
— Что? — спрашиваю я с полным ртом курицы.
— Ты ведешь себя так, словно не ела в течение нескольких недель. — Его голос пропитан жалостью.
Я глотаю.
— Да, знаешь, независимость не совсем прибыльна. После того, как я вышла из состава Элиты, мне пришлось устроиться работать уборщицей так же, как и остальным жителям той части города. Я не возражаю, но мой сосед по квартире и я…
— Сосед по квартире? — спрашивает Самсон, приподняв брови.
Меня переполняет гнев.
— Это тебя удивляет?
Он кладет на стол вилку, а затем ладони.
— Да, — медленно говорит он. — Твой отец позволяет тебе голодать? Если тебе с трудом удается выживать, то почему он не вмешивается, когда тебе нужна помощь, а просто нанимает охрану, чтобы наблюдать за тобой?
Я опускаю взгляд.
— Потому что я сказала ему этого не делать. И потому что он не знает.
Самсон пристально изучает меня.
— Если бы он знал, как думаешь, он бы вмешался?
— Конечно, — выдыхаю я.
На лице Самсона появляется улыбка, и я замечаю небольшую ямочку на его правой щеке.
— Думаю, что я только что обнаружил свой козырь.
Я качаю головой.
— Ты сам себя обманываешь, если думаешь, что сможешь убедить его вести себя так, как тебе хочется, — заявляю я, хватаю вилку и продолжаю есть.
— Возможно, я и не смогу его убедить, но ты сможешь.
Моя вилка падает на стол, и я пристально смотрю на него.
— Прости?
Его улыбка становится шире. Вот и вторая ямочка. Черт его побери.
— Ты только что подвела итоги своей жизни для меня, Мейбелл, и я кое-что понял. Ты стремилась к независимости, возможно, потому, что у тебя был друг или два на другой стороне, и ты хотела зарабатывать себе на жизнь. Потом ты не согласилась с какими-то его действиями, поэтому и ушла.
Я молчу. Годрик не был рожден в семье Элиты, и он был самой главной причиной, по которой я все бросила.
— Итак, в восемнадцать лет ты освободилась из-под опеки отца и порвала связь с троном, но твой отец слишком сильно тебя любит, чтобы отпустить полностью, поэтому он послал нескольких охранников присматривать за тобой. Упрямство и гордость держали его в неведении относительно твоих условий жизни, но как только ты ему скажешь, как только объяснишь бедственное положение нашего народа, он, возможно, убедится в том, что нужно внести кое-какие серьезные изменения. Если кто и сможет его убедить, то это ты. Это идеально. Ты была рождена элитой, а убедишь его, будучи мародером. Идеальное решение для двух миров.