Следуя позади него, я начала замечать едва уловимые изменения в теле Тео. В начале пути он стоял прямо, но по мере того, как солнце перемещалось по небу, я заметила, что его плечи начали сутулиться. И это еще не все. После первого часа его бедра казались более широкими, а ноги перестали двигаться в той же изящной манере.
Это был первый раз, когда я заметила, что трансформация Тео не завершена. Он тоже это заметил? Я задумалась. Я, конечно же, не собиралась упоминать об этом. Я ненавидела думать о том, насколько хуже может стать его проклятье.
С приближением сумерек мой желудок заурчал от голода. Я ничего не ела весь день, и это было слишком трудно игнорировать.
— Тео, нам нужно отдохнуть. Я голодна.
Он не ответил и продолжил идти, как будто не услышал меня.
— Тео, ты меня слышишь? Я хочу передохнуть. — Я споткнулась и неуклюже приземлилась на дерево. Из-за отсутствия еды я начала терять координацию. Тео даже не обернулся, когда я крикнула с того места, где сидела: — Тео!
— Что?! — закричал он. Я вздрогнула от его ответа. Видимо, не только его внешность изменилась с проклятьем. Его характер стал чудовищным.
Я огрызнулась в ответ:
— Мне нужно поесть! И если ты будешь так кричать, то привлечешь эту банду идиотов, и все это путешествие будет напрасным.
Он запыхтел от разочарования.
— Один час. Отдохни и поешь, а затем мы продолжим путь.
Потребовался почти час на то, чтобы поймать кролика. Тео смотрел, как я ставила ловушку из сетки и веревки, которая была в моем тюке, и я чувствовала его наблюдающий взгляд. Я знала, что он хочет исправить мою работу, но молчал у меня за спиной. И я не могла не чувствовать самодовольства, когда он смотрел на мою работу.
Пока установленные ловушки ожидали на холмах, мы бродили по лесу, чтобы найти подходящие ветви для костра. Через каждые несколько шагов мы слышали движение и пение птиц и замирали на месте, чтобы послушать их. Как только мы убеждались, что охотники не шли по нашему следу, то продолжали охоту.
— Сегодня утром я слышала, как они сказали, что получили известие из замка о моем местонахождении. — В ожидании ответа я глянула на него краем глаза.
Он посмотрел на меня, но без того человеческого выражения лица, которое я так хорошо знала, было трудно прочитать его мысли.
— Это был не я.
— Ты знаешь, кто еще мог об этом знать? — У меня была мысль, что, возможно, его братья узнали, с кем их младший брат общался в лесу каждый день.
Своим молчанием он подтвердил мои подозрения.
— И ты встал на их сторону, — пробормотала я себе под нос. С того момента, как я обнаружила под маской его лицо, я знала, что это было как-то связано с ними. Я потеряла его, как и боялась.
Должно быть, он услышал мое бормотание, потому что перестал делать то, что делал, и повернулся ко мне с очевидным гневом.
— Не вини меня за это, Ана. За твою голову была назначена награда задолго до того, как ты встретила меня. Не я был тем, кто соврал.
— Говори себе все, что должен, Тео.
От разочарования я бросила на землю пропитанную дождем ветку. Я не могла смотреть на него. Он был прав. За мою голову назначили награду до того, как я встретила его. Я знала, что частично была неправа. Я врала. Я скрывала от него правду. Я была разыскиваемой преступницей, приговоренной к смерти. Я была опасна, и мне нельзя было доверять. Но это не меняло того факта, что я полностью разочаровалась в Тео. Я пошла вперед, избегая его взгляда.
— Не хочешь рассказать мне, что ты сделала? — Я не ответила. — Есть еще покрытые шерстью принцы?
Я зыркнула не него.
— Не смешно.
— Просто скажи мне, — настаивал он.
— Я ничего не делала, — ответила я.
— Давай же, скажи мне.
— Я же сказала. Я ничего не делала. — Я повысила голос и поморщилась от того, что вспылила. После того, как я упрекнула его, что он очень громкий, мне нужно было быть более осторожной.
— Ты ждешь, что я поверю, будто люди хотят твоей смерти, потому что ты ничего не сделала.
— Это такое же безумие, каким кажется.
— Это не имеет никакого смысла, Анабель. Должно же быть что-то, и предполагаю, что ты стыдишься рассказать мне о том, что сделала.
Я перестала делать то, что делала. Я чувствовала, как мои руки сжимались в кулаки, и, честно говоря, не знала, сказал ли он это для того, чтобы заставить меня говорить.
— Я сказала тебе — я ничего плохого не сделала, — сказала я тихо. Я стояла к нему спиной, потому что не хотела видеть его лицо, когда заговорила. Я не хотела жалости. — Все, что я говорила тебе о моей семье, было правдой. Я была сама по себе с юных лет. Для большинства я была странной, но никогда не представляла большой угрозы. Затем обо мне начали распространяться рассказы. Я была ведьмой, которая путешествовала по сельской местности, превращая людей в овец — чего я никогда не делала — и крала детей у их матерей. Эти истории становились все более и более нелепыми, и как только я думала, что люди перестали в них верить, они доказывали, что я ошибалась. До тебя я никогда не причиняла вред другой душе и не использовала на них свою магию, по крайней мере, не во вред. Я не проклинала людей и не крала детей. Людям просто нужно кого-то обвинять, вот меня и обвиняли.