— Давай выбираться отсюда, пока у твоей матери не случился сердечный приступ. — Тетя выходит из комнаты, и я следую за ней. Когда мы доходим до лестницы, я слышу голос отца. Взглянув вниз, я вижу роскошные темные волосы отца и его костюм двойку. Он разговаривает с Рэнделом, нашим домоуправляющим.
— Он слишком молод. Мне нужен кто-то, кто знает классические автомобили, — говорит отец Рэнделу.
— Поверьте мне, сэр, парень разбирается в машинах. Помните тот «Форд Мустанг» 1967 года выпуска, который Уиллис Хэндрикс не захотел продавать вам? Он ремонтировал его.
Лицо отца озаряется.
— Он ремонтировал его? Приведи его.
— Да, сэр. — Рэндел открывает парадную дверь и машет рукой кому-то снаружи. Незнакомец входит следом за ним.
На нем рваные джинсы и фланелевая рубашка с коричневыми пуговицами. У него длинные темные волосы, собранные в хвост, а лицо покрыто густой бородой.
— Рад представить вам Джеймисона Брока.
Отец приподнимает подбородок, оценивая его.
— Сколько тебе лет?
— Двадцать, — говорит мужчина. У него низкий и глубокий голос.
— Откуда ты так много знаешь о машинах?
— Просто я всегда ними интересовался, работая в автомастерских с четырнадцати лет.
Какое-то время папа пялится на незнакомца, молчаливо оценивая его, а потом говорит:
— Ладно. Начнем с базовых основ.
— Есть одна проблема, — встревает Рэндел. — Парню негде жить.
Отца это не останавливает.
— Где ты жил?
— Сейчас я в процессе переезда, сэр. Я подыскиваю комнату в городе.
Поведение Джеймисона выглядит твердым, но в словах проскальзывает неуверенность.
Отец смеется.
— Снять комнату в этом городе? Это невозможно. Ближайший доступный город в тридцати минутах езды отсюда. У тебя есть машина?
Джеймисон качает головой.
— В данный момент нет.
Рэндел встревает в разговор:
— Я подумал, что он мог бы занять комнату над гаражом. Кровать. Ванная комната. Он даже мог бы придумать что-нибудь с едой.
Отец обдумывает эту идею.
— Будешь милым со всеми живущими здесь двадцать четыре часа в сутки. Ты будешь круглосуточным парковщиком. Никаких наркотиков и никаких женщин в моем доме. У меня есть дочь-подросток. Я не хочу, чтобы она наблюдала бродяжничество. Делай то, в чем ты нуждаешься, где-нибудь в другом месте. Мэнор — территория без пороков.
— Конечно. Спасибо. Я признателен вам за этот шанс, — говорит Джеймисон.
Легкое покашливание привлекает всех присутствующих к верху лестницы. Тетя Инна начинает свой спуск.
— Я не собиралась прерывать это представление, однако, есть мероприятие, на которое нам нужно попасть.
Отец смотрит на свои часы.
— Да, а где Вивьен и Джулс?
— Я здесь, — говорю я.
Я уже на полпути вниз по лестнице, когда Джеймисон замечает меня, и моя нога замирает на середине шага. Мое сердце замирает. Такое чувство, будто из легких исчез весь воздух, когда меня поражает пара самых прекрасных зелено-голубых глаз, которые я когда-либо видела.
Делая медленные шажки, я стараюсь не упасть, пока разглядываю жесткие черты его лица. Борода короткая и растрепанная, но она подчеркивает его волевой подбородок и полные губы. У него широкая грудь, рост около метра восьмидесяти, и весь его облик подавляет. Если бы я не слышала, как он говорит, то могла бы подумать, что он животное в человеческом обличии. Тот, кто входит в комнату и избивает ее владельцев, и совершенно не беспокоится о том, что думают о нем другие. Но я слышала, как он говорил, слышала мягкость в его голосе. Этот крепкий мужчина мягкий и неуверенный. И, судя по его глазам, он тоскует по чему-то, и мне обязательно нужно узнать, по чему именно.
Я достигаю нижней ступеньки и с трудом сглатываю, мой взгляд все еще прикован к Джеймисону.
Из комнаты вылетает мама.
— Все готовы уходить? Мне нравится опаздывать по-модному, но это уже постыдно. Джулс, ты выглядишь намного лучше. Надеюсь, никто не заметит, что ты надевала это платье на Вечер Защиты Животных. Франклин, мы можем идти?
Она подплывает к отцу, не обращая никакого внимания на Рэндела или незнакомца в нашем фойе. Отец берет ее за руку, и они выходят наружу. Тетя Инна быстро следует за ними.
— Джулс, твоя семья уезжает, — говорит Рэндел, отвлекая мое внимание от Джеймисона.
Я отступаю к выходу с застенчивой улыбкой.
— Хорошего вечера, — говорю я и смываюсь через парадную дверь. Огибая машину, чтобы забраться в лимузин, я поднимаю взгляд и вижу небо, окрашенное богатыми цветами заката. Все еще там, наверху, спрятанная на задний план, проглядывает луна. Мне вдруг нестерпимо хочется увидеть эту красоту, когда ночь вступит в свои права.