Достоинство - вот нужное слово. Даже когда бесправным рабом был, все равно внутреннее благородство и достоинство в Скае чувствовались.
Устроились под кленом на той же скамейке - зеленый зонтик надежно защищал от любопытных глаз. И только после того, как Скай разрешил, Эрик позвонил дону Ферра и объяснил, как попасть в парк.
Обернувшись после разговора с доном Ферра к Скаю, спросил:
- Может, я уйду? Подожду в сторонке. Может, тебе легче будет с ним пообщаться наедине?
Но Скай покачал головой и попросил:
- Пожалуйста... Будь со мной...
И по тому, как он нервно теребил ворот больничной пижамы, как облизывал губы, как тяжело дышал, Эрик понял, что хоть и пытается скрыть, но Скай боится, слишком боится встречи с прошлым.
И, взяв за руку, сжав чуть крепче, чем следовало, твердо сказал:
- Буду. Не брошу. Не оставлю. Больше не надо бояться.
Комментарий к Настоящее ч.2
Ох... прошу всех простить за столько лишних отступлений... но никак без этого. А то просто дон Ферра не вписывался. Вечером прода. Правлю.
От беты: проверено.
========== Настоящее ч.3 ==========
Если бы мог, Скай бы исчез. Растаял, растворился. Под землю провалился. По-настоящему прочувствовал, как этого бы хотелось.
Но рядом был Эрик, и только ради Эрика должен был закончить начатое. Или-или... Вот о чем думал Скай.
И чем ближе подходил дон Ферра, тем мучительней становились секунды ожидания "до"...
" -Ты - чудовище" - вот, что слышал до сих пор Скай. - "Маленькое неблагодарное чудовище. Змея гаррота".
Так же к себе и относился все время. И после несчастья с Терри все, что ни происходило, расплатой казалось. Наказанием и расплатой. Так правильнее. Когда били, когда жить становилось невыносимо, когда заставляли подчиняться и выполнять немыслимые вещи, понимал, почему. И... было легче. Знал, за что платит. Знал, что не просто так, а ради того, чтобы чернота и отрава из души ушли. Но и не мечтал, что однажды сможет заплатить все долги.
Пока не появился Эрик. Пока не сказал то, о чем Скай даже думать боялся.
"Нет твоей вины", - говорил он, и важнее были не слова, а то, что верил этому Эрик. И верой своей его, Ская, спасти старался.
Поэтому и решился Скай на встречу с доном Ферра. Не мог Скай Эрика и его веру подвести. Прощения попросить у бывшего хозяина должен был. Вымолить. Показать хотел, что хоть и был раньше чудовищем, но все понял и заплатил за то, что сделал. И надеяться хотел Скай, что после такого раскаяния - искреннего и честного, - простят. Или... по крайней мере поймут, почему все случилось именно так, как случилось. Но боялся.
А вдруг и снова...
- Здравствуй, - сказал дон Ферра, подходя ближе.
И протянул руку. Как равному. Не рабу. Не чудовищу.
Скай на ноги попробовал встать. Эрик помог подняться, момент уловив. И руку Скай дону Ферра пожал. Осторожно. В любой момент готов был убрать руку, если бы увидел в глазах донна Ферра неприятие и... брезгливость, как раньше. Как тогда.
Но дон Ферра смотрел открыто - и глаза его под цвет неба были, а не черными страшными омутами.
Скай попытался ответить на приветствие, но просто не смог. В горле пересохло. Слишком переволновался. Лишь кивнул головой в ответ и замер.
А дон Ферра глаз со Ская не сводил, будто ни разу его до этого не видел, или, наоборот, будто пытался узнать заново.
- Ты вырос, - сказал дон Ферра. - Совсем взрослый стал. Уже не мальчишка. Молодой мужчина. Можно я рядом присяду?
А Скай смог снова только головой кивнуть. И сам присел на скамейку - ноги не держали.
А вот как перейти к извинениям, Скай пока не решил. Сколько раз думал над тем, что мог бы сказать. Сколько раз, вспоминая прошлое, пытался объяснить случившееся, представлял эту встречу. Потому все эти четыре года точно знал - однажды сам на Сиерру вернется и захочет попросить прощения. Расскажет и про то, как пытался исправиться, и о том, как поступать старался уже по совести, и то, как не для своей выгоды жить хотел. Другим же стать хотел Скай. Чтоб дон Ферра увидел и тоже понял - не чудовище он. Перестал Скай быть тем монстром, который убил Терри. Но как трудно сейчас было даже полслова сказать. Невыносимо.
Но ничего не пришлось объяснять. Не пришлось вымаливать. У самого прощения попросили.
А дон Ферра, сев рядом, вдруг снова до руки дотронувшись, произнес такие слова, которые Скай точно никогда и не ждал.
- Прости меня, - голос у дона Ферра тоже срывался. Видно было, что, как и Скай, волнуется. Но договорить должен был.
- Я виноват перед тобой. Я не знал, что так все получится, и что ты так и оставишь все в памяти. Я этого точно не хотел. Да и не понимал тогда, что я делаю. Трудно мне было. Слишком большое горе. Хоть я сам в этом горе был виновен. Точно не ты. Так что об этом можешь даже не думать. Я сам все сделал, чтобы сына потерять. Это правда. Моя и больная. А ты... Когда Терри тебя привел, мне все равно было, кто в доме живет рядом с сыном. Мне главное было, чтоб ты его не обижал. Я же привык о нем заботиться. Но злиться позже начал. Я не понимал, что Терри в тебе нашел. Ревновал, наверное. Как же - с тобой он все время проводил, а с родным отцом даже почти разговаривать перестал. Больно это, когда дети забывают. Я же с ним после смерти матери всегда рядом находился. Лечил, выхаживал, сказки на ночь читал. А он, когда вырос, когда переболел и на ноги встал, про меня забыл полностью. И ни о ком, кроме тебя, Скай, слышать не хотел. А я и не догадывался, насколько все серьезно. Каприз, думал, блажь. Ты сейчас вон какой - красивый, а тогда вообще... Ангелок... У Терри книжка в детстве про ангела была. А ты как живое воплощение. Игрушка. Прости, что так говорю. Но лучше без лжи. Проще объяснить будет. Когда он мне про тебя рассказал, я так и думал - очередное развлечение, прихоть. Подумаешь, мальчишку-раба хозяйский сын в поле нашел и в дом привел. Сколько таких историй слышал раньше. А не проходила блажь. Всё только хуже становилось. Терри словно дышать без тебя не мог. Жить не мог, если ты не рядом. Любовь первая вот такой получилась - сильной и неконтролируемой. Самому плохо от этого было. И мне плохо было, когда я на него смотрел и видел, что с ним происходит. И тебя даже жалеть начал. Понимал, как сложно объектом такой сильной любви быть. Вначале Терри сам хотел тебе вольную написать. Меня просил. Но... Тебе ж только семнадцать исполнилось - куда б ты с вольной на руках и без су в кармане? Не выжил бы. Сложно. Я знаю. Ждал, чтоб хоть постарше и самостоятельнее станешь.
А после... Уже когда любовь в сжигающую все страсть перешла, Терри и слышать не хотел, чтоб тебя отпустить. А я думал и не раз. Не знал, как это прекратить. Видел, что он сам не свой становится. Превращается в чужого, совершенно неизвестного мне Терри. Я видел, как тебе сложно. Я даже помню, как тебе влетало от него. Но... Он-то твоим хозяином был. И мог делать все, что угодно. А ты так и остался просто игрушкой.
Поэтому прекратить я все хотел любым путем. Не думал, правда, что слишком высокой цена окажется. Не знал, что поздно уже. Слишком ядом любви душа отравлена. И не так лечить надо.
О тебе не думал. Не до тебя было. Разменная монета в ситуации. Это правда. Это по-честному. Мне сына спасать надо было, а не о судьбе раба думать. Своя рубашка, она ближе к телу. Вот и получилось, что это я виновник того, что стряслось. Сам. Своими руками Терри подтолкнул к тому, чтоб лезвием и по венам.