Зелено-серое небо давило на плечи, выжимало из легких запас кислорода даже сейчас. После того, как лайнер припланетился, после того, как Скай, снова испугавшись, чуть ли не последним из пассажиров через пост таможни в зал прибытия прошел и увидел это тяжелое небо, так сразу и задохнулся и от прошлого, и от теперешнего. Все перемешалось, безумным калейдоскопом картинки в голове прыгали. Выбежал из зала, думал хоть если не в космопорту, то на открытом воздухе легче станет. А стало только хуже. С прошлым лицом к лицу столкнулся. Вытравленную памятью цветную фотографию наяву увидел. Красноватое-блеклое в трещинах дорожное покрытие, голые седые деревья и недалеко, в паре километрах вверх по дороге, черные силуэты Рабских бараков и аукционных домов.
Запомнил же это все намертво.
А еще у памяти какой-то странный эффект оказался. Раньше помнил не детали, а именно эмоции и ощущения. Смазано все было и размыто. А сейчас как раз подробности всплыли. Ярко и больно одновременно. Помнил помост, сбитый из неструганных досок, помнил тахэ - грязное и воняющее почему-то болезнью и старостью, помнил, как причмокивал губами перекупщик, за подбородок Ская ухватив, лицо разглядывая. Помнил, как болела отметина, поставленная доном Греем - воровской знак, клеймо на плече. Помнил отчима, который был рад сделке и с удовольствием пересчитывал галлаксы.
И наконец-то вспомнил, почему воздуха не хватало. Отсюда же все началось. С Тейи.
Когда ошейник надели, вначале слишком сильно для острастки стянули обод, демонстрируя возможности устройства. И в настоящую удавку превратился ошейник. Точнее так - неволя настоящей удавкой стала. Дышать с тех пор всегда тяжело было. Свободно дышать - практически невозможно.
И до тех пор пока на руки вольную не получил, пока рабский чип не убрали, такие вот приступы паники, когда корчился из-за того, что вдохнуть не мог, были слишком частыми.
А сейчас вернулось все снова, будто Скай добровольно в эту самую неволю возвращался.
Чтоб хоть как-то в себя прийти, хоть как-то соображать начать о дальнейших планах и действиях, надо было спрятаться и от серо-зеленого неба, и от пейзажа на горизонте.
Забился перепуганным мышонком в первый подвернувшийся кафетерий, место нашел себе так, чтоб только барную стойку и видно было, и ожидая заказ, глаза закрыл, чтоб хоть как-то переключится на настоящее.
Думать о том, что с ним будет на самом Магрибе, когда дона Грея увидит, вообще не хотелось. Ненависть, как оказалась, слишком сильной до сих пор была. Но кроме ненависти вполне ощутимо страх горло сжимал. По-настоящему понял Скай, что боится отчима. Боится, что у того до сих пор право силы будет.
И снова захотелось все бросить и вернуться. К Эрику. На Галатею. В маленький домик у моря. К закатам и рассветам. Туда, где дышать можно было полной грудью, и где всегда рядом находился тот, кто в крайнем случае помочь мог и, обняв крепко-крепко, от всех бед защищая, сказать успокаивая: "Не бойся, дыши со мной. Я рядом".
Но...
Из кафе Скай вышел за пятнадцать минут до прибытия пассажирской на двенадцать мест яхты на Магриб.
Менять планы было слишком поздно. Да и права их менять Скай себе позволить не мог.
С каждой минутой все больше и больше росла уверенность в том, что только от Ская зависит - будет ли у его родных будущее.
========== P.S. Возвращение
Глава 7. Планы. ==========
Голова наутро раскалывалась. А когда Эрик в библиотеку по старой привычке к аптечке поднялся за круглыми горьковатыми горошинами ортакса и в зеркало на себя глянул, не на шутку испугался.
Лицо - помятым, каким-то скособоченным, сдвинутым выглядело. Затрусило так, что и горошины лекарства из ладони выпали. Тут же к доктору Блоу позвонил и на прием напросился. Сам. Добровольно.
Не хватало еще, чтоб неудачное и позорное приключение весь труд, все, что достичь удалось за это время со Скаем, на нет свело. Говорил же доктор - без излишеств, без волнений, без нагрузок. А тут...
Короче, пока в клинику ехал руки дрожали. Страшно было. И зарок себе как раз дал - никогда больше... Хватит уже загулов и безумств. Неужели прошлого раза было мало, когда с Алексом, тоже повинуясь импульсу и безумству, в хвост кометы на незащищенной яхте влетели? Четыре года же за десятиминутное сумасшествие расплачивался...
Доктор Блоу, когда лицо осматривал, показалось что с осуждением на Эрика поглядывает. И это отчего-то шкарябнуло по душе. Причина то у Эрика была - чего осуждать, за что?
А может и показалось, во всяком случае доктор ни полслова намеком не сказал. Но предупредил, что хоть в этот раз все обошлось, но он не даст гарантии, что обойдется в следующий.
Когда Эрик, чуть успокоившись и оставив в качестве гонорара несколько золотых, уходил из кабинета, неожиданно спросил:
- Ваш подопечный, я смотрю, таки улетел?
Эрик с удивлением брови вскинул. Как доктор-то догадался?
- Вы знали? - спросил растерянно
А доктор не понял удивления, смутился.
- Знал. Он же... Скай, в прошлый визит, когда спрашивал о вас, сказал, что собирается уезжать. Он переживал. Ну я ему и объяснил, что если вы не будете напрягаться и продолжите соблюдать правила - все будет хорошо.
И тогда он про перелеты уточнил. Возможны ли для вас дальние путешествия. Я был против. Категорически. Вам нельзя еще в космос. Вы же видите, что даже после обычной попойки бывает. А тут нагрузки гиперпереходов... так ему и сказал. Мне показалось, что он огорчен был. Я посоветовал поездку на полгода отложить... Но по-моему он меня уже не слушал... Решение принял. И судя по всему - таки улетел. Сам.
Эрик кивнул, соглашаясь. Почему-то вдруг захотелось все, что было на душе рассказать. Но не привык даже перед тем, кто видел как бывает физически больно, свою внутреннюю боль раскрывать.
Старый врач сам все понял.
Слишком давно Эрика знал. И хоть тоже не позволял себя переходить незримую черту и давать советы личного свойства своему пациенту, но тут не сдержался. На его же глазах и преображение Ская происходило, и перемены с Эриком.
- Вы обижены? - спросил просто. - Злитесь?
И если бы тон другой был - сочувствующий или с обычным любопытством - Эрик бы и слова не сказал. Развернулся бы и вышел. А тут не смог.
- Злюсь! - чуть не закричал. - Обижен. Слишком. Я же... Я же не могу без него! Понимаете, доктор. Не могу. Никогда так не было. А он... Бросил!
- Разве он бросил? Он же вас пожалел. По-моему, он именно о вас и заботился. Я помню, как он про вас спрашивал. Не о себе. О вас, Эрик. И за вас беспокоился. И так всегда было. С самого первого дня. Вы же помните?
Помнил ли Эрик?
Он закрыл глаза. И тут же почувствовал словно сам Скай рядом оказался. Даже запах - его запах - теплого зеленого ласкового морям - ощутил.
И все вспомнил ярко... Первый вечер, когда Скай неподвижной статуей стоял, улыбку его выстраданную и... помощь. Уже тогда помощь, хоть Эрик ничем от его бывших хозяев не отличался - так же унизить, так же сделать больно хотел. А Скай... Скай наоборот - боль у Эрика забирал. Скай спасение приносил, спокойствие и тепло. Разве мог Скай сам сделать больно нарочно?