— Чего вы так боитесь? — поинтересовался Мурена, когда они повернули на мостовую.
— Тут телеги, прямо через толпу, — сказала она, перескакивая через размешанную копытами грязь. — Так попадешь под колеса и не заметишь.
— Такое бывает — в основном с пьянчужками у трактиров, всех выживших потом везут в богадельню. Они там вяжут носки и шьют рубахи. Но вы герцогиня, вам бояться нечего, даже если угодите, то доживете в достатке. Нам сюда.
По пути у Индики, точнее у той, что заняла ее место, возникло множество вопросов об устройстве мира, и она оказалась так надоедлива, что он откровенно задолбался объяснять про магию, про разделенные земли, про Короля и про все прочее, что ее интересовало. При чем на один и тот же ответ она задавала с десяток разных вопросов и к концу пути умудрилась его достать.
— Я вам найду книги по устройство мира, там все и узнаете в полной мере, — сказал он, понимая, что терпеть ее придется в любом случае — по наивности ли, незнанию или еще по какой причине, но она могла помочь ему снять блядский ошейник, надетый Эрженом.
Иванка возмущенно фыркнула:
— Это вы рукой вот так сделали, это вы типа отмахнулись от меня, как он мухи?
— Нет, простите богини ради, вам причудилось.
— Вы отмахнулись.
— Нет.
— Вы мне должны все объяснять, потому что вы меня нашли!
Мурена замер у входа в конуру мага, к которой они пришли, и натянул улыбку:
— Я был бы рад вас не находить. Вы доставучая, как продажные женщины с Ревельской мостовой.
По идее, Иванка должна была вспылить, но она подняла голову и прочитала вслух, как ребенок, который всему удивляется, название с таблички над дверью:
— «Травы, снадобья, припарки от хворей. Воробьиные зобики только по предварительному заказу». Треш какой! Это колдун?
— Да, это колдун. Только для тех, что знает. Проходите, чего вы телетесь.
Вниз, в полуподвальное помещение, где обычно и обитали все мелкие лавочники, они спустились по ступеням и оказались в царстве сушеных трав и мариновых гадов в стеклянных банках, которыми были забиты деревянные полки по обе стороны от входа. За прилавком, с книгой в руках, стоя дрых Рамон — маг старой школы, из тех, кто любил брать силу для заклинаний из всяких травок, собранных только в полнолуние или только в определенных местах. Мурена вспомнил своих родичей — те особо не церемонились, в ход шла кровь и мертвечина.
— Стража, хватай колдуна! — заорал он и громко расхохотался, когда старик уронил книгу на прилавок и заметался из угла в угол.
— Чтоб тебя все дьяволы драли! — плюнул тот в его сторону. — Чего надо? Опять дурман-травы?
— Нет, уважаемый, у меня еще та не закончилась, — сказал Мурена, подводя Иванку к нему. — У меня вот, проблемка одна. Герцогиня упала с лошади и теперь утверждает, что не герцогиня. Говорит, не ее это мир, постоянно вспоминает мать какого-то неизвестного Епона и пипца.
— Хм, — сощурился Рамон, оглаживая бороду.
— Епону мать, а не мать Епона, — проговорила Иванка и повернулась к магу. — Мистер колдун, я живу не в вашем мире. Я сюда как-то попала и теперь не знаю, как вернутся обратно. Вы можете помочь мне? Мне очень нужно, у меня там муж. Почти муж, мы должны были как раз скоро пожениться. И работа, и дом, и мама, и робот-пылесос.
— Иномирец, стало быть, — пробубнил Рамон, сгибаясь и роясь под прилавком. — Так-так, где мои пергаменты…
— Иномирец? — переспросила Иванка.
— Так называют тех, чьи души Нанайя приводит в наш мир, — пояснил Мурена. — Чужаки. У нее на все свой замысел, никто не скажет, почему именно вы удостоились этой чести.
— Так-так! — Рамон вытащил из-под прилавка, как из утробы чудовища, запыленную инкунабулу размером с попону для коня и развернул на середине. — Так-так… Души, стало быть, путешествия, обмен телами… Мне нужно выйти в междумирье, это будет стоит десять золотых.
— А не жирно ли? — воскликнул Мурена, но Иванка, явно еще не соображающая в местных расценках, с готовностью высыпала на стол все монеты из мешочка:
— Выходите, куда нужно, я заплачу, — сказав это, она повернулась к Мурене и пожала плечами: — Денег все равно много. И они даже не мои.
— Девять золотых! — не сдался тот. — Лучший маг Мирамисы берет одиннадцать, но там и опыт такой, что вы рядом не нюхали, господин Рамон, побойтесь богиню!