Мурена закатил глаза:
— Почему женщины так все усложняют? Могли же не вспоминать про своего вонючего Жоржа еще хотя бы несколько минут, я почти уговорил вас на горячий, быстрый, но незабываемый…
— Я бы не согласилась! — возмутилась Иванка. — Я не такая… девушка. И у меня свадьба скоро. С Жоржем. Не вонючим, а единственным. А не с вашим графом или кто он там. Так вы мне поможете?
Мурена внезапно замер посреди узкого и грязного безлюдного прохода между домами и уставился перед собой. Иванка могла видеть, как зрачки у него расплываются, как у зверя, который что-то учуял.
— Нет, туда мы не пойдем. Давайте сюда, обогнем фонтан на Огэнфе.
— Так вы мне поможете? — повторила Иванка.
— Если Эржен узнает, то меня повесят, — сообщил Мурена.
— Он не узнает. Я его не знаю даже, зачем мне ему что-то рассказывать о вас? Тем более, я никого тут не знаю. Поэтому придется довериться вам.
— А если я расскажу герцогу о том, что вы мне предлагали?
— Не расскажете. Вы не такой человек.
Шут хмыкнул:
— Я вообще не совсем человек. Я согласен — поклянитесь сердцем Нанайи, что освободите меня, если я найду вашего возлюбленного с дурацким именем. А еще я хочу домик в ваших землях, обязательно с виноградником — всегда нужна бухта, куда можно приплыть после шторма.
— Клянусь сердцем Нанайи! А если вдруг я не выполню клятву?
— Умрете. Это нерушимая клятва на силе имени богини. О, смотрите, старик Гедвуг продает сегодня жареные каштаны! Давайте купим?
Каштаны оказались вкусными — Иванка съела целых пять штук, хотя раньше их не очень любила. Потом они шли по еще более узким улочкам, обходя места скопления людей, — гул толпы и стук колес доносился словно издалека, — между домами из темного камня с черепичными крышами. Задрав голову, она смотрела на печные трубы, из которых валил дым, на натянутые между крошечными балконами бельевые веревки и на окна со ставнями. Чем-то этот город напоминал старые кварталы в Риме. Только как будто Рим был в Ирландии и весь порос мхом и лишайником.
— Тут живут не слишком обеспеченные люди, да? — спросила она.
Мурена, мурлыкавший себе под нос фривольный мотивчик, ответил:
— Как раз обеспеченные. Бедняки прозябают за городом, ваши подданные — простые крестьяне.
— Мои подданные?! Я же не королева!
— Только не удивляйтесь так в присутствии других людей, договорились? Иначе скоро все заподозрят, что вы совсем ку-ку, радость моя, и Жоржа мы найти не успеем. Да, у вас есть свои крестьяне. Они платят ежеквартально в казну, за счет этого содержится городская стража и проворачиваются всякие нужные торговые делишки. Кстати, насколько мне известно, обход владений у вас на следующей неделе, после смерти брата вы возложили его обязанности на себя. Если хотите, позже я расскажу подробнее, а сейчас мы пришли, скорее проходите, пока нас не заметили.
Иванка прокралась следом за ним через сад в уже знакомую дверь, и сразу после этого шут куда-то исчез, как будто его и не было. Убедившись, что никто не идет, она поднялась по лестнице, открыла дверь ключом и рядом с ногой неспеша, будто осознавая свои немаленькие габариты и солидность, прошла белая крыса. Судя по всему все это время она была в спальне.
— Петра? — догадавшись, позвала Иванка.
Крыса уже была в середины коридора, но все равно остановилась и повернула морду с красными глазами — речь она явно понимала. Затем продолжила путь, вскоре исчезнув за каменной напольной вазой.
Иванка, сняв плащ, упала на кровать лицом вниз — поход к колдуну ничего проще не сделал, наоборот все усложнил, но теперь она хотя бы знала, как попасть обратно. Бедный, бедный Жорж — если он тоже тут, то его нужно найти как можно скорее, он никогда не умел постоять за себя.
Глава 8. Священные обязанности нанайнянки
Яра была красива — белокура, тонконоса и с томным взглядом светлых очей. За столом она сидела напротив Иванки, которая чувствовала себя донельзя неуверенно, потому что спустя несколько дней постельного режима пришел лекарь, послушал, как она дышит, приложив ухо к груди, и сказал, что все в порядке. А Иванка только начала привыкать к своей спальне, виду с балкона и отсутствию посетителей (приходила только прислуга), как ее вытащили вниз в столовую на завтрак. Радовало, что хоть еда была знакомая, то же мясо, те же тушеные овощи, свежие салаты и румяные булки, кроме, разве что, неизвестных шариков белого цвета на веточках укропа. К ним она пока опасалась прикасаться. Напрягало однако сразу две вещи: стоящие позади слуги, хватающиеся за опустевшие тарелки и подливающие в стаканы воду, и Яра, которая больше говорила, чем ела.