— Как вы себя чувствуете, дорогая? Нет ли головокружений, слабости?
Иванка, то и дело покушающаяся на отбивную, начала жевать быстрее, чтобы ответить:
— Все в порядке. Только ногу немного тянет в стопе.
— А память? Хоть немного удалось вспомнить? Ах, как это ужасно! Нужно заказать отцу Брундо молебен за вас. И этот цвет так идет вам! Очень изысканный оттенок. Давно пора было шагать в ногу вместе с общественными вкусами. В этом году вводят мужские юбки, как у горцев — вы знали? Темно-зеленые, надеваются поверх специальных штанов. Женщины тоже носят. Я подумываю обзавестись такой, но опасаюсь, что в этой глубинке новинку не поймут. Кстати, уже приходил казначей, пока вы одевались — просил передать, что запряг лошадей и ждет вас для объезда владений. Но я думаю, что это не к спеху, верно же, дорогая?
Иванка неуверенно пожала плечами, прожевывая булку. От слов «казначей» и «лошади» повеяло проблемами.
— Раз стоит в расписании, значит, поедем, наверное.
— Что ж, — проговорила жеманно Яра, снимая салфетку с колен. — Тогда пососем кулюбисов и закончим завтрак.
Иванка испытала желание покинуть стол, дом и эту страну в принципе, только бы ее не заставляли сосать какие-то кулюбисы. Она ждала проявления любого варварского обычая, но к ее счастью, Яра взяла с блюда тот самый белый шарик, сунула его в рот и покатала языком. Оказалось — для улучшения выделения желудочных соков и освежения дыхания.
Для поездки в карете ее переодели, облачив в дорожное платье, от корсета удалось отбиться, сославшись на тяжесть в груди, а вот напопники напялить пришлось. К платью изумрудного цвета предполагалась шляпа, но Иванка «забыла» ее в комнате. Проходя по заднему двору, она ловила на себе восхищенные взгляды слуг и не могла поверить, что смотрят на нее. На новую ее, образу которой теперь нужно было соответствовать. Она поспешно выпрямила спину и расправила плечи. Карета, в которую она села вместе с деловитым мужчиной преклонных лет, была та же, с золотыми завитушками, и коротышки в портупеях те же — один залез к кучеру, второй вскочил на ступеньку сзади.
— Простите, я совершенно ничего не помню, — предупредила казначея Иванка. — С какой целью мы едем осматривать владения?
— Госпожа герцогиня на правах землевладелицы проводит осмотр раз в квартал с целью выселения черни за неуплату налога, — гнусаво пояснил тот, спектром своих эмоций способный конкурировать только с куском рыбного филе. — Тем, кто не выплатил в срок семьдесят процентов от продажи урожая и скота, выносится строгое предупреждение, повторение коего грозит полным выселением.
Иванке с ее опытом в аналитике потребовалось немного времени, чтобы прикинуть, как устроены здесь хозяйственно-торговые отношения, наверное, какая-то устаревшая феодальная модель — крестьяне живут на землях герцогини, выращивают зерно, овощи, держат скот, ловят рыбу, но большая часть все равно достается хозяину земель.
Карета неслась по кочкам как такси в Бангладеше, казначей смотрел в окно на верхушки деревьев, а она все думала и думала, вспоминая таблицы в экономическом учебнике.
Чернь, живущая за чертой городка, встречала герцогиню с нескрываемым презрением и даже ненавистью. Это были обычные семьи со множеством детей, шныряющими по дворам собаками, с орущей за плетеной оградой птицей, так похожей на обычных кур. У многих имелась скотина, но Иванка отметила сразу, что свиньи были тощими, а у коров проступали под шкурой ребра.
— Пастбища вроде зеленые, а скот полудохлый, — произнесла она негромко, адресуя замечание казначею, но достигло оно ушей женщины, притащившей мешочек с монетами:
— Так вы и дерете с нас! — заявила она со смелостью, которая граничила с отчаянием. — Оставляете нам меньше трети дохода, а нам на них не только скотину кормить, но и детей! А казначеи ваши жируют, тащат уже с наворованного!
— Тебя кто рожать просил? — вспучился вдруг, как пивная шапка, казначей. — Сама ноги раздвигаешь перед кем ни попадя, а потом ноешь!
— Государство должно поддерживать демографический рост, — негромко сказала Иванка, но ее никто не услышал, и пришлось повысить голос: — Многодетность — это хорошо! Церковь же поощряет?
— Это одна из священных обязанностей настоящей нанайнянки, — кивнул казначей, отбрасывая носком блестящего щегольского сапога козий катышек. — Сколько богиня пошлет во имя плодородия!
— Или сколько раз придет мой Михель пьяным, — вздохнула женщина. — Госпожа герцогиня, нет ли возможности как-то уменьшить нашу плату? На коленя…