Мурена провел ногтями по бедру с внутренней стороны, затем вверх по животу, груди, шее, наклонил голову и, отжимая волосы, подмигнул. Герцогиня моргнула пару раз и отвернулась, но он все равно уже завязывал шнурки на штанах и сгребал оставшуюся одежду — быстрее, чем хотел бы, потому что Яра снова голосила о непотребствах.
Поднимаясь к себе, он ощутил, что за день устал — к госпоже герцогине заявились тетушки с многочисленным потомством, и ему пришлось развлекать их за обедом, а потом, когда все перебрались в большой зал и взялись за шитье, он еще и бренчал на арфе — потому что Яра считала, что только этот благородный инструмент должен услаждать тонкий девичий слух. Слава Нанайе, арфа была рычажная, а не педальная, обращаться с ней оказалось проще и звучала она мягче. Но дерганье струн Мурену вгоняло в тоску, поэтому помимо треньканья он мурлыкал под нос матерные четверостишья, которые могла разобрать только сидящая ближе всех к нему несовершеннолетняя кузина герцогини. Он не был уверен точно, слышит ли, потому сочинил:
— У девицы белокурой,
Страсть как сиськи хороши.
Коль не будет девка дурой,
То натянем от души.
Кузина преувеличенно внимательно смотрела в вышитые кляксы цветов, но кончики ее ушей заалели. На этом она Мурене наскучила, и он выдал еще про ее родительницу:
— А у девки белокурой
Мамка пышнозадая.
Коли будет девка дурой —
И грудей не надо нам.
Пробежался по струнам кончиками пальцев, извлекая из них самую щемящую мелодию, и маменька девицы поинтересовалась у Яры:
— Так это тот шут, любимец вашего брата?
— Он, — хмуро отозвалась та. — Сейчас он смирный, но бывает крайне досаждающим. Ужасное создание!
Мурена сделал свое самое воодушевленное лицо, вытягивая ногу в облегающих штанах — свои конечности он считал главным достоинством, потому демонстрировал их всем желающим. Маменька девицы ощупала его липким голодным взглядом и поджала пухлые губы. Он считал, что про него она забыла, — госпожа Роза, так ее звали, — но, ступая на площадку перед своей комнатой, осознал, что переборщил с сочинительством. Перед дверью, обмахиваясь веером, помещалась госпожа Роза, оседлав маленький стульчик. Благо, боком, потому у Мурены появилась возможность шагнуть назад, в тень, пока та его не заметила.
Чтобы избежать более близкого знакомства с ней, он отправился спать на конюшню. Петра, скорее всего, сама бродила под крышей, распугивая мышей, а еда у нее имелась, ведь он утром оставлял ей нарубленные кухаркой овощи. Проходя мимо спальни госпожи герцогини он сунул под дверь записку «Про вонючего Ж. вестей нет. Ищем». Искал, конечно, не он лично, ради этого пришлось привлечь весь знакомый и не очень сброд в округе, и хотя уверенности, что некоего Жоржа он все же действительно отыщет не было, усилия прилагал искренние. Если госпожа герцогиня снимет с него блядский ошейник, он будет целовать ее ручки до конца века. А там и до домика с виноградником недалеко.
В этом неизвестнокаком мире настоящей, темной темноты не было — две Луны, одна большая, размером с привычную, земную, и вторая, в несколько раз меньше, светили так ярко, что видно было все, как в полнолуние. Возможно, когда они обе шли на убыль, становилось темнее, но Иванка в тот вечер, сидя на каменной скамье у фонтана, видела плохо приклеенную к щеке Яры мушку как в свете фонаря. И чувствовала исходящий от нее аромат духов вперемешку с запахом взопревшего тела. Служанки, встреченные в доме, пахли не в пример ей — застиранным хлопком и чистотой, видимо, мылись вечером в лоханях, иначе было нельзя, поскольку выполняли они и самую черную работу.
Иванка, посоветовавшись с казначеем, им тоже повысила жалованье — ненамного, но чувствительно, и теперь в доме находилась на особом счету. Почему-то все равно вспомнились слова брата: «Ты всегда будешь жирдяйкой. Это твой образ жизни. Даже если тебя записать в программу, которая помогает таким неудачникам, как ты, и тебе с пуза срежут куски жира, ты все равно станешь жирдяйкой через полгода. Потому что так и будешь жрать пиццу на диване. Вот люди выигрывают в лотерею, да. И что они делают? Открывают свой бизнес? Покупают акции? Работают с активами? Нет. Они эти деньги спускают. Потому что если нет экономического мышления, то оно и не появится. Кто-то сможет продать скрепку на аукционе, а кто-то… Как ты, короче».