— Боги, какое мракобесие! — ужаснулась Яра, прикладывая к носу платочек. — Все отбросы города увязались! Как смердит!
Охрана, состоящая из бритоголовых мужчин в портупеях, принялась расталкивать сброд, и тот с визгом, гоготом и проклятиями понемногу начал сдвигаться к выходу, хотя мальчишки успели подергать монашек за юбки и спереть чьи-то рейтузы с бельевой веревки. Кто-то бросился под ноги святому отцу, и тот, оступившись, свалился на землю, подняв облако густой пыли. Общими усилиями его удалось поднять на ноги, и он, отправив монашек следить за приготовлением специальной постной трапезы для невесты, бодро засеменил дальше, подразумевая, что герцогиня пойдет за ним, и потому даже не оглядывался. Иванка пошла, но по пути — с огромным облегчением — заметила шута.
— Он вроде пробубнил, что ему нужно очиститься возлияниями, — проговорила она, нагоняя его и не замедляя шаг.
— Это значит, что он будет пить. Прикажите притащить в кабинет вашего брата бочонок вина, святой отец не дурак ужраться на халяву, — фыркнул тот. — Ладно, не смотрите так, я сам скажу слугам от вашего имени. Крепитесь, госпожа герцогиня. Все через это проходят, пройдите же через это испытание с достоинством. А я пойду познакомлюсь с монашками, пока меня не заметила госпожа Роза.
«Козлина похотливая» — подумала Иванка с досадой.
Идти к церковнику тоже не хотелось, но выбора не было — мало ли, чем грозило неповиновение священству. За это, может, и казнить могли. Святой отец ждал ее, развалившись в кресле у очага и потягивая вино из бокала. На столе перед ним лежали закуски: сыр, виноград, половинки слив.
— Вино — кровь Нанайи, дарующая силу и очищающая тело, — крякнул святой отец, с бульканьем наполняя бокал доверху. — Ею единой и живы! Примем же очищение!
Свободную руку он протянул перед собой, и Иванка долго смотрела на нее, сообразив только минуте на второй, что не убирает ее тот потому, что ее нужно поцеловать. Когда она это сделала, святой отец хмыкнул и приложился к своему сосуду, опустошая его до дна.
— Прочти мне семнадцатый псалом, — приказал святой отец, и Иванка, сидя в кресле напротив, поежилась, ощущая приближение неприятностей:
— Простите, но я забыла все, что знала прежде. Вы наверняка наслышаны о моем несчастье — я ведь страдаю потерей памяти после удара головой.
— И что же, ты и Святого Писания не помнишь? — побагровел отец Брундо.
Иванка коротко выдохнула:
— Нет.
— Негоже будущей жене герцога умишко иметь, какой впору младенцу голозадому. Слушай же — поведаю тебе всю историю от сотворения мира, а после мы с тобой приступим к проповеди о священных обязанностях жены пред мужем…
Иванка вздохнула вторично — вечер точно был потерян.
Беседа со святым отцом длилась до того момента, пока тот не отключился, захрапев на середине фразы, и за это время она узнала об этом мире если не все, то почти все. До проповеди они так и не дошли, но можно было предположить, что это был бы не самый приятный опыт в ее жизни, поэтому она поспешила покинуть святого отца, пока тот не разлепил глаза. Дом был наполнен суетой и шумом, из окон второго этажа доносился громкий смех и музыка — кузины музицировали и развлекались игрой в салки. Иванка, вышедшая в сад, вдруг острее, чем до этого, ощутила свое одиночество в этом мире. Она двинулась было вглубь сада, но была остановлена той самой тоскливой песней, что уже слышала со стороны конюшни.
Петру он нашел на чердаке, когда та грызла балку — чесались зубы. Когда Мурена подставил руку, она влезла по ней и уселась на плече, щекоча усами шею.
— Боюсь, я стал менее популярен среди женского пола или монашки такие противные попались, даже не улыбнулись, — сказал он, поглаживая ее гладкую голову с ушами-ракушками. — Стареем, дружище, стареем. Моя задница уже не так упруга, как десять лет назад, а твой хвост похож на облезлый огрызок. Но ничего, мы еще свое наверстаем.
В этот вечер Мурена так же долго вычесывал фыркающих лошадей и собирался идти спать, как вдруг у входа в конюшню что-то зашуршало и в свете лампы возникла госпожа герцогиня.
— Я услышала песню, — произнесла она, будто извиняясь.
— Мама пела мне ее в детстве, — сказал Мурена, водя щеткой по шее лошади. — Она про луну, ее свет на синей траве и коней. Это единственное, что я помню из песен на родном языке.
— А вы вроде как тоже маг?
— По рождению. Магия в моей крови, я не то что бы учился ей, но знаю, как делаются некоторые вещи. Священник вас совсем умаял, решили прогуляться?