— Посмотри на себя, ты такая хорошая девочка. Как тебе мой хвост в тебе? — спрашивает он. Я ною, а Катон стонет. — Ты выглядишь так сексуально, когда я ъ трахаю тебя хвостом и растягиваю. Я едва могу дышать из-за своей потребности, Талли, — грохочет Катон, ускоряя движения руки на члене, а хвостом толкается сильнее и снова отправляет меня через край.
С ревом Катон разбрызгивает свое освобождение на руку, мои бедра и киску, а хвостом трахает меня, пока поглаживает и высасывает из своего члена каждую каплю, а затем падает вперед. Его хвост все еще во мне, поскольку мы оба просто тяжело дышим.
Я потрясена, но удовлетворена, и Катон в конце концов вытаскивает его из меня, становясь на колени и поднося хвост ко рту, облизывает его.
— Катон, — шепчу я.
— Пора привести себя в порядок, Талли. — Катон берет меня на руки и несет в ванную, где снова моет меня, оставляя беззащитной и чувствуя себя не в своей тарелке. Я едва могу дышать, пока он не уходит за моей одеждой, а как только он возвращается, я молча одеваюсь, не зная, что сказать о том, что мы только что сделали.
Это было потрясающе — ладно, невероятно — но мы пересекаем границы, которые не можем отменить, и ему, кажется, это нравится, хотя я и напугана.
— Пора работать, Талли. — Катон широко ухмыляется, шлепая меня по заднице, проходя мимо. — Я принесу нам еды, пока ты начинаешь.
Я смотрю, как Катон уходит, качая головой с улыбкой, прежде чем она исчезнет, когда вспомню правду: он не мой и никогда им не будет. Мне нельзя привязываться.
Кого я обманываю? Я уже привязалась, и мне будет чертовски больно, когда придется уходить от него.
ГЛАВА 31
ТАЛИЯ
— Неужели… нет, это не может быть так просто. — Я кручусь на стуле, чуть не падая с него, пока спешу к разбросанным по полу записям. Упав на колени, судорожно просматриваю их, а затем ругаюсь, когда понимаю, что нам не хватает одного из пронумерованных блокнотов. Бормоча про себя, начинаю ползать по лаборатории в ее поисках, зная, что близка к прорыву.
Наступает момент озарения, и я в отчаянии мечусь по лаборатории в поисках пропавшей тетради. Заметка…
— Талли? — Катон обеспокоенно окликает меня, и я поднимаю голову, когда понимаю, что он наблюдал за мной со своего стула, в его темных глазах сверкает беспокойство.
— Номер десять! Где десятая? — кричу я, и его глаза расширяются, когда он оглядывается по сторонам.
— Тетрадь? — спрашивает он, смущаясь.
Я быстро киваю головой.
— Да десятая, мы должны найти десятую тетрадь! — Я знаю, что он не понимает смысла, но словно теряю нить разговора, если произношу слишком много слов. Катон, однако, не задает больше вопросов и не пытается запереть меня в психушке. Вместо этого он вскакивает на ноги и вместе со мной начинает поиски, но уже через час становится ясно, что тетради здесь нет.
Ворча, я бессистемно излагаю свои мысли, пока не забыла их, и выдыхаю.
— Нам нужно найти десятую.
— Ну, девятая и одиннадцатая здесь и помечены как из лаборатории, так что десятая должна быть там. Я могу вернуться…
— Я пойду с тобой. — Я вскакиваю на ноги. — Чем быстрее ее получу, тем быстрее узнаю.
— Что узнаешь? Что происходит, Талли? — требует Катон, хватая меня за лицо, чтобы остановить мои беспорядочные движения. — Поговори со мной.
Выдохнув и успокоившись, я встречаю его взгляд.
— Если они сделали то, о чем я думаю.
— Что именно? — спрашивает Катон.
— Вплели в твою ДНК более одного животного.
— Мы знаем, что они это сделали. — Он хмурится, не понимая.
— Да, мощная смесь, но потом, когда они нашли то, что нужно, они перестали экспериментировать, верно? Ответ неверный. Думаю, если я права, они продолжили эксперименты, и в некоторых из вас сплелись разные животные. Но дело не только в этом. Есть что-то, что я упускаю, просто пока не могу увидеть.
— Тогда давай отведем тебя к этому журналу, — пробормотал он.
Я киваю, и мы торопливо собираем сумку, после чего машем на прощание его людям. Катон принимает сумку с едой, и мы отправляемся в путь. Акуджи разрешил нам прийти в лабораторию, и мы сразу же отправляемся туда, причем Катон несет меня на руках. Когда мы добираемся до нее, я бросаю все и начинаю искать, как и Катон. Когда нахожу ее под столом, куда она, должно быть, упала, я смахиваю с нее пыль и взволнованно вскакиваю. Некоторое время Катон смотрит, как я листаю тетрадь, потом хмурится и оглядывает двор.