Но многие из его идей стали просто бомбой. В подготовке архитектурных проектов Трусову не было равных. Потому концерн и его глава на многое закрывали глаза.
Только не сейчас.
Сейчас Руслан был готов разорвать Пашку голыми руками. Уничтожить, только бы освободить из его похотливых ручонок это милое создание. Его жену.
Как нарочно, в этот момент девушка сложила на столе ладони и прокрутила на пальце обручальное колечко. Тонкая полоска золота поймала яркий свет люстры и сверкнула, резанув Руслана по глазам.
— Твою ж мать! — не сдержался он.
— Угу, — согласился Сергей. — Та самая тихоня, на которой Пашка женат. Если бы не твой приказ прийти на прием с женами, Трусов ни за что бы ее не привел. Она ж у него домашняя скромница. Или затворница, тут как посмотреть.
Руслан залпом опустошил бокал и прижал холодное стекло ко лбу. Он не мог взять в толк, что хорошего могла найти девушка в этом подонке. Что он сделал? Пустил ей пыль в глаза, купил байками о вечной любви и преданности?
Людмила. Кажется, ее звали Людмила. Какое жестокое совпадение. «Руслан и Людмила», одна из величайших поэм о любви и преданности. Так почему, черт подери, в жизни все происходит иначе? И прекрасная героиня навеки отдана юнцу с душой гребанного злого карлика?
— У них ведь и ребенок есть, верно? — припомнил Руслан.
Он предпочитал знать все о своих людях, вплоть до привычек — дурных и не очень. Это правило много раз спасало его от предательства и позволяло держать любую ситуацию под контролем.
Но не собственное сердце. Сейчас оно билось и рвалось, как пойманная в силки птица. Грудь горела огнем, а глаза застилала алая пелена гнева.
— Мальчик, почти три года, — отчитался Сергей. — Как по мне, так два ребенка родили третьего. Не представляю, каким мужем и отцом может быть Пашка. А эта, — он кивнул на девушку, — слишком молода для родительства. Да и для брака тоже.
У Руслана все плыло перед глазами, хотя он выпил всего лишь бокал. До этого ему казалось, что нет на свете того, что может выбить его из седла и поселить в нем неуверенность. Но вот он смотрит на девушку, покорившую его с первого взгляда, и сгорает от ярости и обостренного донельзя желания. Запретного желания. Того, в котором он, пожалуй, боится признаться даже себе.
Он хотел быть на месте Трусова. Иметь то, что было у него. Стать тем, кем никогда не сможет стать Пашка.
— А где сам Трусов? — поинтересовался Руслан и с такой силой сжал бокал, что тот едва не треснул в его руке.
— В последний раз я видел Трусова на веранде с Маринкой, — признался Сергей, недовольно поморщившись. — Полагаю, они решили уединиться, невзирая на предупреждения и возможные санкции. Ты же знаешь, Трусов тот еще кобель. А у Маринки вообще ноги редко сходятся вместе.
Руслана трясло как в лихорадке. Его ярости требовался немедленный выход, но положение и общество обязывали его хранить спокойствие.
— Немедленно отыскать и наказать! — приказал он. — По всей строгости, чтоб в другой раз неповадно было. Мои приказы нельзя нарушать, пусть Трусов уяснит это раз и навсегда.
— Будет сделано, босс! — по-военному отчеканил Сергей.
Подозвал двоих охранников и вместе с ними отправился исполнять приказ главы концерна. Пашка Трусов всем был как кость в горле. И повод осадить юнца воспринимался как подарок свыше.
Пока молодая жена дожидалась его за столиком, Пашка завел Маринку, свою нынешнюю любовницу, в дальний угол сада, расположенного вокруг снятого для торжественного приема отеля. Стоял теплый летний вечер, стрекотали в траве кузнечики и перекликались вдали ночные птицы. А из зарослей доносились стоны и возбужденное перешептывание. Двое самозабвенно занимались сексом. Пашка прислонил Маринку к шероховатому стволу дуба и, закинув ее ноги себе на бедра, работал, как отбойный молоток. Ее светлые волосы разметались в беспорядке, на его лбу выступила испарина. Длинные яркие ногти Маринки впились в спину любовника. К тому моменту, как подоспел Сергей с охранниками, Пашка почти достиг пика. И был крайне возмущен тем, что ему посмели мешать.