папоротника и василистника кишело множество змей, которые пытались его укусить. Страшные твари из детских кошмаров Романа ползали вокруг него и громко шипели: «нашшш, не уййдёшшшь...», хватали его за ноги и пытались свалить его на землю, но Роман не падал, сам не понимая, почему. Высоко в кронах вековых деревьев с ветки на ветку перелетали маленькие огоньки... Роман, уставший, как после разгрузки вагона угля, шел, еле подставляя ноги друг к другу... Смеркалось. Под пологом леса становилось всё сырее и холоднее. Его согревала лишь рубашка, подаренная когда - то Марией. Она её вышивала сама. Кружочки и спиральки вились по рукавам этой рубахи, но это сейчас казалось таким милым, таким родным... Роман шёл, шёл, и, наконец, увидел полусгнивший, заброшенный дом. Крыша во многих местах провалилась, и стали видны подпорки, сделанные самым примитивным образом. В остатках черепицы, некогда покрывавшей всю крышу, поселился зелёный пушистый мох. Стёкол в этой халупе не было, а через остатки рам проглядывали ростки молодых деревьев, выросших на подоконнике. Дверь, [если это можно было назвать дверью] была разломана и распахнута настежь. Роман с опаской вошёл в дверь и чуть не рухнул от неожиданности: Древняя - древняя старушка сидела, поджав ноги, на кровати и молчала. Седые волосы спускались с головы на плечи, затем рассыпались по полуистлевшему постельному белью. Огромные ногти на руках и ногах торчали в разные стороны. Паутина покрывала всё в этом домике, начиная от высоких резных спинок кровати, заканчивая этой старухой. Роман вздрогнул от неожиданности, когда затрещала паутина и старушка подняла голову. - Уходи отсюда, человече, - прохрипела старуха - Зло скоро убьёт этот мир. Даже не пытайся ему противостоять... Спасай себя, но помни, Зло коварно, оно заманивает в свои сети и заставляет думать, что ложь - это правда, а правда - это ложь... Роман, выбежав из домика, ринулся сквозь чащу. Он бежал долго, и когда уже стало совсем не разобрать дороги, остановился. Начинался ветер, но он не мог разогнать этот смрад, царивший повсюду. Вдруг Роман увидел вдали маленький огонёк и пошёл к нему на встречу. Он шел очень долго, продираясь сквозь чащу, и чуть не сломал ноги о бурелом. Роман нагнулся, чтобы посмотреть, что ему попало под ногу, но тут краем глаза заметил, что огонёк пропал. Подскочив чуть ли не на пол - метра Роман с ужасом заметил возле себя маленькую девочку. Она, видимо заметив стремительно увеличивающиеся глаза Романа, вежливо представилась: - Оля. Но у Романа глаза от этого меньше не стали, смотря со стороны, это выглядело так, словно они хотели сбежать из его глазниц. - Р...р...ром...м...ан...н...н - дрожащим голосом ответил Роман. - А что ты здесь делаешь в такой поздний час? - осведомилась Оля. - г,...г,... гуляю... О, нет! Заблудился. - начал осмелевать Роман. - Где тут заблуждаться?.. - словно про себя отметила Оля, и тут же добавила - А я гуляю! Вот! Хочешь, покажу самое красивое место в нашем лесу? - Нет, мне надо домой, а кстати, где твой дом? - Её ответ выбил Романа из колеи: - Везде. Роман бросился наутёк от такого "юного дарования". Но услышал вслед: - Не бойся Горга, он не опасен! Он боится любви и любит боль и ненависть!.. Помни, любовь открывает все двери! *** Открыв глаза, Роман увидел последнюю в своей жизни картину: ярко - желтые глаза без зрачков. И тут же его пронзила БОЛЬ, и мир померк в глазах. *** Горг шел по улице в поисках очередной жертвы. И вот, заметил. Метрах в десяти шла относительно чистая девушка, на вид лет пятнадцати - шестнадцати. Но Горг не любил света, а девушка держалась освещённых мест. Он шел, растворяясь в пространстве, если девушка поворачивала голову в его сторону. Проводив её до подъезда своими безуспешными попытками, Горг решил не сдаваться, уж слишком желанная добыча. Поэтому он на свой страх и риск, решил зайти в дом. Зайдя в дом, Горг первым делом просканировал её родителей: Мать: Алкоголик, наркоман. Кенрак почти блокирован. - Нет, не пойдёт. Отец: Периодически выпивает, но не курит. Кенрак засорен. - Нет, не пойдёт. «ладно, будет, на кого свалить смерть в этом доме...» - подумал Горг и встал посреди комнаты, растворённый в пространстве. Отец девушки сразу же почувствовал неладное, он начал озираться по сторонам и спрашивать у своей жены, не чего ли не произошло... А она [мать девушки], с легкого "будуна", только качала головой, мол, ничего не вижу, ничего не слышу, ничего не скажу... Горг купался в волнах страха, ему было так приятно, что кто - то его боится... Потом девушка обняла своего отца, и сказала ему: - Папочка, я тебя так люблю! Ты у меня самый лучший папа на свете! - Иди спать Света. Тебе завтра рано вставать. Горга чуть не стошнило от этого. Он знал, что любовь губительна для него, поэтому он её избегал всеми доступными способами... Светлана пошла спать. Горг последовал за ней, растворившись в пространстве. Она сняла платье и, покрутившись перед зеркалом, легла в постель. Горгу захотелось загрызть её прямо сейчас, но он удерживал себя от этого. Ведь если он сейчас появится, то Светлана закричит, и на крик прибегут родители и вся его операция «зю» провалится. Наконец, Светлана уснула, и Горг уловил тонкую нитку сна Светланы. Присосавшись к ней, как паразит, он вошел в сон. Она стояла на коленях в огромной церкви и молилась, он Горг не чувствовал истиной веры, а лишь напыщенную показуху. Церковь была пуста... Не удивительно... Горг, растворившись в пространстве, прошел на алтарь и появился там. Девушка завизжала истошным воплем, как будто её резали и кинулась к двери, но он провёл по воздуху когтем и Светлана натолкнулась на невидимую стену и упала. Горгу так приятно было находиться в потоке страха, что он замурлыкал, как кот. Тут Светлана подняла глаза и заглянула в глаза. - Бу! - сказал он, как будто пугая неразумного ребёнка, и послал сигнал Боли. Девушка скрючилась и начала дёргаться. Грог подошёл к ней и с огромным удовольствием вонзил шипы на ногах ей под рёбра. Светлана заизвивалась, как уж на сковородке. Брызнула кровь, и в лицо Горга пахнул приятный запах страха. Горг, не отрываясь, смотрел ей в глаза, привязывая сознание к телу и посылая БОЛЬ ей в голову. Когда сознание было привязано, Горг медленно вспорол ей живот, и, получая от этого такое удовлетворение, как от свободного полёта, он начал есть девушку, беспрестанно насилуя её своими гипертрофированными гениталиями. Светлана орала от боли, но не могла издать не единого звука, не потому, что она охрипла, а потому что Горг так захотел... Он на глазах у изумлённой девушки вспорол ей живот и съел кишечник. Он припал к изуродованному телу девушки и начал предаваться своим играм, он резал её кожу и наблюдал, как капли крови скатываются на пол, как она при каждом его движении когтем кричит от боли... Наконец Горг насытился и вытащил ей глаза. Подумав, что бы с ними сделать, он их съел. Они лопались, как мыльные пузыри во рту, растекаясь приятной тёплой жидкостью по ротовой полости... Тут Горг заметил, что сон стремительно тает, и вспомнил про сознание, которое надо было держать в теле. Но было поздно. Чтобы не погибнуть во сне, Горг вышел в реальность. Посмотрев, что осталось от девушки, он пошел прочь. *** Миэла стояла посреди леса и спрашивала у него, что можно сделать для того, чтобы обезвредить Горга, или убить. Зелёный огонь скатывался с её пальцев в пространство, и там наросла такая плотность, что любое существо мгновенно бы погибло, вернее, сгорело на месте. Миэла спрашивала и получала ответы, снова спрашивала и снова получала ответы... Наконец, узнав, что она хотела, она пошла на рабочую площадку и застала там КЭРа, который разговаривал с одной из местных дриад, выспрашивая на ощущениях то, что его интересовало. Она подошла к КЭРу и сказала ему: - Ты не поможешь этой беде, а лишь сделаешь её ещё хуже. Горг усилит бдительность, и мы пропадём тогда. Слишком малы шансы. - Тогда что же мне делать? - язвительным тоном спросил КЭР. - Запомни, НИКОГДА со мной так не разговаривай. Никогда, запомни... - Со всегдашним спокойствием ледяной статуи произнесла Миэла. - никто не имеет права со мной так разговаривать. - Прости, я не знал. - С тоном повиновения извинился КЭР. - Помни Любовь сильнее Горга. Миэла отвернулась и, сверкнув искрами зелёного Огня, исчезла. КЭР попрощался с дриадой и пошёл к себе домой. Миэла, тем временем, сменив свой облик, материализовалась в городе. [Там, где был Горг] Под видом обычной девушки, она пошла по улицам этого города. Слёзы катились у неё по щекам. Она так давно не видела этот город, некогда очень красивый и богатый, а теперь... Она видела разрушение и упадок, во дворах было так мало детей, что казалось, что их вообще нет. По большим улицам всё утопало в пышном лоске и помпезности. Везде были магазины. Но за всем этим не было души. Город был мёртв. Грязь и развал везде присутствовали, везде, в каждом уголке. Здания и те, казались мёртвыми. «Где же здешний страж? Почему здесь нет порядка?» - удивилась Миэла. В следующий момент она поняла, почему. Её чуть не сбил с ног мощный порыв ненависти и злости. Она поняла, что это Горг. Не один, конечно, к этой волне примешивались людские эмоции отрицательного характера. Она шла, прикинувшись простой девушкой, не отвечая на «стреляющие» взгляды местных парней, и если к ней начинали приставать, то она, на глазах у изумлённой публики просто исчезала. Никому было не в домёк, что этой д