В тот же миг одному из его людей стрелой пробило кожанку, раненый посунулся вперед, упал, страшно захрипел, задергал ногами.
Привкус крови во рту сделался непереносимо сладким. Воздух смоляным комом застрял в гортани.
— Шиммель! Шиммель! — доносилось с открытой стены, и с галереи и с обеих башен.
Это я вас веду, не он, — хотел крикнуть Кай, но губы уже свело привычной судорогой.
— Шиммеееееель!
Прямо на него вынесло одного из соледаговых солдат — плотную стену нападающих уже разбили, растащили на отдельные группки.
Сверкнула блестящим боком рыбина клинка, целя в незакрытую голову.
Кай не глядя отмахнулся, пнул ногой в черно-белый щит. Мечника пронесло мимо, разворачивая. и он тут же получил в спину рогатиной.
Жаркое золотисто-алое марево застлало глаза. Злость и ярость сотен его людей сделалась ощутимой, вещественной, как жар из печного жерла.
Грязевой поток, сметающий все на пути. Лавина.
Уносящее разум ощущение бессмертия и неуязвимости.
Не думай. Сражайся. Убивай.
И все будет хорошо.
— Шиммеееель! — дико заорал Кай вместе со всеми и кинулся на галерею, к пролому, в самое пекло. Призрачная кобыла несла его, и чужая, призрачная рука поддерживала меч.
На западный, самый дальний конец косы, они выбрались уже в сумерки. Погода портилась, стемнело раньше обычного, все небо затянуло тучами. Радо ворчал и чертыхался под нос — он рассчитывал дойти до места по светлу. Котя помалкивала, то и дело останавливалась, поворачивалась спиной к ветру и, щурясь, изучала исчерканную угольком тряпицу.
Зарен мог бы рассказать дорогу подробнее. А Радо мог бы аккуратнее рисовать.
Они шли и шли по кочковатой травяной косе. Ни кустов, ни елочек — только седая осока, поломанные куртины камышей, исчерна-зеленые листики брусники, пятна мокрого снега. Ветер трепал плащи, толкал в грудь, заставлял жмуриться. Котя давно уже подоткнула юбку повыше, чтобы та не стесняла шага. Радо, окинув взглядом, мужские порты, заправленные в сапоги, криво усмехнулся, но язвить не стал.
Он шевелился уже не так резво, как в начале пути. Рыцарь, несущий на себе пару квотеров железа, не привык мерять ногами мили колдобин и жидкой грязи. К концу дня Тальен сделался скуп на лишние жесты и лишние слова.
Очередной раз вытащив карту, Котя обнаружила, что не различает больше угольных черточек на замусоленной тряпице, как ни щурься и ни криви рожицу. Сумерки обесцветили все кругом, размыли контуры и тени. Из серой мглы над головой посыпался снег, вызвав у Тальена новый поток проклятий. Котя поспешно спрятала карту за пазуху.
Слипшиеся комками хлопья несло шквалами, как носит ливень: пару мгновений ничего не видать, залепляет глаза и течет за ворот, потом передышка, и ты можешь наблюдать, как стена снега движется в двух шагах от тебя.
Котя, зазевавшись, с размаху ткнулась в широкую спину рыцаря, обтянутую отсыревшим плащом.
— Ни хрена не понимаю, — проворчал Радо. — Мы заблудились?
— Вроде не… Пока идем по косе, по сухому. — Котя потерла ушибленный нос и добавила: — Благородный сэн.
— Боюсь, здесь уже не сухое.
Радо потыкал слегой перед собой. Котя отшагнула в сторону и тоже потыкала. Слой мха и травы был тут заметно толще, а твердь уходила под него, чем дальше, тем глубже. Коса закончилась, они с Тальеном стояли на границе трясин.
— Твой дядька говорил, что Чарусь видно с косы. Мы всю косу прошли, не видно ни шиша.
— Так снег же…
Радо задрал к небу голову, капюшон сполз, волосы раздуло вороньим гнездом. Глазницы тут же залепила холодная каша. Тальен отер лицо рукавом, сплюнул и выругался.
— Паскудство! И чудей этих не видно. Должны тут кишмя кишеть, куда подевались?
— Наверное в Чарусь сползлись все. Они ж как лягухи, холода не терпят, засыпают. Слушьте, добрый сэн. Переждать снегопад-то придется.
— Еще чего! Времени и так в обрез. Куда дальше топать?
— Да кабы я знала…
— Карту давай.
Котя отступила.
— Не дело, добрый сэн, незнамо куда в болото идти. Да еще по ночи. Сгинем, тьфу-тьфу-тьфу. Переждать надо.
— Я сказал, карту давай!
Рыцарь рванулся вперед, но девица оказалась проворней. Отпрыгнула, увернулась от тальеновой слеги. Отбежала на несколько шагов.
— Ишь ты, — сказал Радо, отирая прилипшие ко лбу волосы. — Хорошая реакция.