– Я вот о чём подумал, где грёбаный Майкл, чёрт бы его побрал? – Андрею была чужда невероятная красота сияющей воды, в каждой капле которой будто содержался чистый камень «Сваровски».
Макс лишь отстранённо пожал плечами, вслушиваясь в приглушённые звуки. Обрывистые тихие всхлипывание, доносящиеся из одиноко стоящей высокой посадки камышей.
– Слышишь? – растерянно бросил он, заглядывая за высокие растения.
За ними находился тот самый роковой песчаный берег, по которому медленно растекалась в разные стороны алая лужа.
*Кровь* – напуганно подумал Макс, подойдя ближе к сидевшей рядом хнычущей «тени». Тощий парень руками обхватил острые костлявые колени, будто пытаясь убаюкать самого себя.
Его руки были в чужой крови, а сам он периодически посасывал пальцы, слизывая жидкость.
Просунув мизинец между губ он громко слизал кровь, продолжая огорчённо хныкать.
– Что ты делаешь, придурок?! – воскликнул Андрей, наблюдая за влажным от слюней наркомана пальцем.
– Дэн… Дэн… Дэн… – обрывал он между всхлипываниями.
– Алло, ты можешь нормально объяснить что тут, сука, происходит?! – закричал Андрей, потрусив парня за плечи.
«Тень» вытер прозрачную слезу окровавленной рукой.
– Мы… мы…
– Соберись! – Андрей потрусил его за плечи ещё сильнее. Кажется, парень начал медленно приходить в себя, сдвинув взгляд с лысого дерева на другом берегу.
Он выпрямил тощие как две дамские сигареты ноги, устремив взгляд на испуганного качка.
– Мы плавали…
– Так.
– Плавали… И… И… Помню что вылезая, я увидел тело Дэна – «тень» говорил максимально невнятно, не выпуская сквозь слёзы членораздельные слоги – Из его груди торчал нож… Кухонный окровавленный нож… Он смотрел на меня и молчал, такими стрёмными стеклянными глазами, понимаешь? – парень в очередной раз громко всхлипнул, пялясь на отбивающую луну багровую лужу – Его утащили за ногу в тьму, а всё что я сделал, так это… это… – он громко вздохнул, выдавив из себя последние слова – …я закричал из всех сил. Звал на помощь. Я просто закрыл глаза и орал.
Макс глупо хмыкнул, сидя за спиной свидетеля.
– Я открыл глаза, но уже никого не было. Лишь эта блядская лужа.
– Вот дерьмо! – вскрикнул Андрей быстро вставая с корточек.
– Этот членосос просто перебрал с дурью – оправдывался Макс – Ты всерьёз ему веришь? Нож? Кухонный? Хрень это всё!
Свидетель опустил голову, зыркнув на лужу.
– Чертчертчерт! – тараторил он, опять подобрав колени к груди.
Растерянными глазами Андрей глянул на Макса. Приятель лишь пожал плечами. Ему было также не по себе.
В кромешной тьме ночного леса можно было легко поверить в загадочную историю. Они были одни. Лишь напуганные озадаченные подростки в борьбе с неизвестностью.
Им некуда была бежать: вокруг одни сосны и дубы. Им незачем было кричать: сквот находился в полу часе ходьбы от них, заглушая всю связь с внешним миром громкой музыкой.
Холодное озеро окружённое высоченными хвойными, и одна загадка, начало которой подала мелкая лужа.
«Влад, пожалуйста» – про себя думали они, фантазируя о том, как их друг сидя на вершине пятидесятиметровой ели вызывает полицию.
И всё как по накатанной: спортивные чёрно-белые тачки с тёмной надписью «Полиция», заботливые копы предлагающие какао и добродушное заявление: «Дэн всего лишь трансвестит, у которого внезапно хлынули месячные. Он ушёл в лес, боясь опозориться при друзьях и к пяти часам утра дошёл до супермаркета, купив прокладки»
Андрей хмыкнул, после чего резко погрузился в напрягающие мысли.
Всегда уверенные и здравомыслящие, сейчас они просто не знали что делать.
Осталось лишь стоять на пляже и ждать.
Безысходность.
Ударяясь об каждую ветку я наконец-то приземлился на что-то мягкое. Падение было столь мимолётным и быстрым, но в то же время мучительно долгим и изнуряющим. Будто я был долбанной Алисой, провалившейся в кроличью нору. Я лежал в куче сырой земли, судя по ладони схватившейся за жидкую омерзительную субстанцию. Точно земля.
Приземлился я конечно же неудачно: на спину. По другому и не может быть у такого неудачника как я.
В полёте стукнувшись об толстую ветвь я не чувствовал своего тела: будто бы был тряпичной куклой выступающей во Вьетнамском театре.
Все внутри зажималось от боли. Я корчился и стонал, не открывая глаза.
– Чё-ё-ёрт – продолжительно вырвалось из меня. Мой голос был похож на громкое мычание коровы.
«Я парализован?» – растеряно спросил я сам себя, чувствуя что не могу пошевелиться.
Я боялся открыть глаза, неловко переворачиваясь на левый бок. Моё тяжёлое дыхание сбивалось из раза в раз, будто жирный марафонец, любящий спотыкаться на каждой кочке.