Они пустые.
Им нравится чувство пустоты внутри. Ради этого они и покупают манящую дурь. И может быть это не стоит такого осуждения, что я на них выливал раньше?
Я никогда не курил. Желания абсолютно не возникало.
Но сейчас руки сами тянулись к папиросе. Хотелось познать чувство пустоты. Отпустить мрачные тени в мантиях и окровавленный труп. Хотелось сделать одну затяжку, и ещё, и ещё, пока пустота не заполнит мою голову.
Я сам себе создал прочный узел мыслей, в который, не мешкая, просунул собственную голову. Мысли душили меня. Как вирус гриппа заполняли черепную коробку.
Я видел жуткое морщинистое лицо практически каждый час. Он будто бы следил за мной, стоя за стеклом зеркала в ванной и наблюдая за поцелуем в пустынном поле.
Андрей понял, что смог уломать «занудного» брата покурить с ним.
Как оказалось, преждевременно.
Что-то меня остановило. Совершенно резко взгляд на лавирующий рядом косяк изменился. Мне стала омерзительна одна мысль о затяжке. Резким движением руки я оттолкнул ладонь Андрея от своего лица.
– Майкл подкинул? – с улыбкой спросил я, одновременно отходя назад. Ещё шаг, и моя спина упёрлась в шкаф забитый одеждой.
– Парни с баскетбольного матча.
Поняв, что попытка искусить брата потерпела фиаско, Андрей повернулся ко мне спиной и протиснул джойнт между губами.
«Я заставлю сожрать вас эту травку, если вы сделаете хоть одну затяжку в моём доме!»
Секунды, и из уст Макса вырвался белый дым, возвышаясь к потолку. Я не успел даже рта открыть.
– Не знаешь что теряешь, парень… – хмыкнул он, сделав ещё одну затяжку.
Андрей присел на подоконник, ловко поджав ноги к груди. Подмигнув мне, он также как и друг выпустил прозрачную струйку дыма. Проведя языком по верхней губе, он продолжал курить будто бы назло мне. Он видел как моё лицо медленно заливает багровый румянец, как кисти рук озлобленно сжались в крепкие кулаки…
Он ощущал мою злобу и ловил кайф.
Вдохнув тонкую струйку дыма, летавшую перед его лицом, он открыл окно.
Прошло ровно семь минут с того момента, как я обмолвился последним словам. Всё это время меня распирало от злости. Мне хотелось подлететь к Андрею и сомкнуть руки вокруг его шеи. Или мощным пинком выкинуть его из окна на улицу.
Но я ничего подобного не сделал, молча стоял облокотившись об шкаф и скрестив руки на груди.
– Ну и… – начал Андрей, стараясь завязать какой-никакой скудный разговор – Поговорим о тёлках.
Макс откашлялся, наконец прикончив самокрутку.
– Бро, тебе кто-то понравился в нашем городишке. По глазам вижу. И по тому, что ты не сошёл сума от увиденного в пятницу.
– Может быть хватит об этом? – резко отозвался я. В одном предложении вышла вся накопленная за семь минут злоба.
– Без вопросов. Я лишь хочу узнать кто она.
– А я обязан отчитаться?
– Беленькая из «Чародеек» – наугад бросил Макс, привстав с кровати и облокотившись об локоть.
– Не-а.
– Чёрненькая? – с настороженностью добавил Андрей.
– Потная жируха? – хихикнул Макс.
– Их там тысячи.
– Я за ту, которая всегда носит жёлтый свитер.
– Таких там десятки
– Нет, это не одна из «свитеров» – оборвал дискуссию я.
Плавно, напряжение, застывшее в комнате с запахом марихуаны, сошло на нет. Ещё с десяток имён парни не могли попасть прямо в цель. Простые три буквы упорно не приходили им на ум. «ЕВА» – и как же они не вспомнили девчонку, выделяющуюся красотой среди остальных. Такие как она приходят на ум сразу же. Она подобна сумасшедшей одержимости – влезает в мозг надолго, а уходит неторопливо.
Гул из имён прекратился.
– Вы меня задрали, я сам скажу. Ева. У меня завязались отношения с Евой. И как вы её не назвали в той сотне имён?
Макс с Андреем переглянулись. Казалось, моё заявление вызвало у них неловкость сопровождающуюся озадаченным молчанием. Не потребовалось много времени, чтоб раскусить недомолвку. Они знали о ней что-то нехорошее. Я это чувствовал.
– Хм-м-м… Ева… – Макс не отводил глаз от Андрея.
– Ева… Милая девочка. Да, точно милая – откашлявшись, Андрей продолжил – Внешность ангелочка. Бледность древнегреческой скульптуры. Она в твоём вкусе. Я не удивлён.
Нужна была дополнительная загвоздка:
– Знаете что, я уже с ней целовался. Вчера.
Парни продолжали нервно переглядываться. Своеобразный блиц-опрос провален. Андрей, по моим расчётам, должен был воскликнуть: «Д-а-а, это мой брат! Весь в меня – шустряк!». Моё заявление должно было вызвать хоть какие-то эмоции.