«ДИН-ДОН» – по дому разнесся третий звонок. За нами охотится психопатка, которая, вполне возможно, стоит за дверью.
– Я открою, кто-бы это ни был – я направился к выходу. Под моими ногами начала простираться тёмная лестница. В конце темноты горела лампа, стоявшая на тумбочке в коридоре.
Сердце билось ещё чаще. Воображение рисовало пугающую улыбку на белоснежной маске среди темноты. Она тут. Она точно тут…
– Нет уж, один ты не пойдёшь – крепкая ладонь Андрея опустилась мне на плечо – Ты мой младший брат. Семейная солидарность и всё такое.
В другой вечер я бы выдавил из себя смешок. Сейчас лишь бросил холодный взгляд.
Макс стоял за нами смотря в след.
– Ты с нами? – он судорожно покачал головой, предпочитая остаться. Цыплёнок.
– На самом деле я просто не хочу провести ещё один день в полиции, если тебя укокошат – на этот раз я хмыкнул. Мы неторопливо спускались по лестнице, будто оттягивая тот момент, когда узнаем кто стоит за дверью.
«ДИН-ДОН»
– «Играли жизнями людей..» – ты скрыл от меня что-то ещё? На что могла так рассердиться эта сумасшедшая?
Не лучший момент для разговоров, знаю. Андрей пожал плечами. Он не посчитал нужным ответить.
– Может ответишь? Тут, твою мать, мой дом подорвать собираются – в голове вертелось лишь «ЧЁРТТВОЮМАТЬКОПАТЬКОЛОТИТЬДРАТЬЧЁРТТВОЮМАТЬ» – хотелось ставить эти слова вместо точек.
Андрей открыл рот, как тут раздался пятый звонок.
«ДИН-ДОН»
Андрей закрыл рот. Непрошенный гость поторапливал нас.
– У тебя нет домофона? – буркнул Андрей
– Домофона?
– Ну, той штуки для связью с внешним миром. Камеры, чтобы видеть кто стоит на пороге.
– Не-а.
– Мы обречены.
– Все вопросы к твоему отцу. Он нас заселил в дом без домофона.
Мы стояли у двери. Сова нагоняла саспенс, цокая и стреляя глазками из стороны в сторону.
«Цок-цок-цок-цок»
Белая входная дверь в шаге от нас. Глазка нет. Окна рядом тоже. НИЧЕГО НЕТ. КТО ВООБЩЕ ПРОЕКТИРОВАЛ ЭТОТ ДОМ?
Я опустил руку на холодную дверную ручку. Сейчас она обжигала ладонь, её хотелось отдёрнуть и представить что никакого звонка не было.
Мы переглянулись.
– Готов? – спросил Андрей, вся уверенность которого растворилась в воздухе как пар.
«Цок-цок-цок-цок»
Я кивнул.
В тот миг я задумался о том, насколько неуютно стало в собственном теле. Кожа в некоторых местах словно пережимала органы. Сердце билось с силой ударов Конора Маккрегора, готовясь разорвать ту самую кожу в клочья. Я ощущаю как пульсирует кровь в венах. Как виски стучат в такт сердцебиения.
Кажется, за те секунды у меня испортилось зрение. Во всех экстремальных ситуациях окружающий мир расплывается, будто вот-вот я упаду на пол замертво. За дверью, возможно, стоит маньячка в чёрных плаще и пиджаке. В её руке нож. Ну конечно же, мы забыли взять хоть какое-то средство защиты.
Правило клишированного хоррора номер четыре – правило двух «А»: представь что у тебя амнезия. А ещё лучше, что ты страдаешь аутизмом. Да, оптимальный вариант – амнезия и аутизм.
Только смотря ужастики можно кричать «Куда ты бежишь, дура?», «Возьми пистолет, идиот!» или «Накинь куртку, на улице мороз!». Но когда в памяти всплывает кровь на теле расчлененного еврея, когда понимаешь на что способна эта незнакомка – способность мыслить трезво вырубает.
Сейчас, когда Андрей начал счёт я проклинал себя за недостаток мозгов. Я проклинал себя за то, что приехал в этот город.
– Раз… Два…
«На какой счёт он откроет дверь?!?!»
– Три!
«На три!»
Мир замер. Я выдохнул, также как Андрей. Тело перестало казаться таким неуютным. Все проклятия сошли на «нет».
Я посмотрел на Андрея: в свете лампы над входной дверью дома блестели капельки пота на его шее.
На пороге стоял парень в рыже-белой футболке и того же цвета кепке, на которых цветной печатью была выведена пицца. На тонком нарисованном тесте переливались ламинированые кружочки салями. Крупными печатными буквами на козырьке в глаза бросалась надпись: «Пицца Ин-Сити». «Местный аналог «Domino’s”– только с ещё более дерьмовым качеством теста» – объяснил мне Андрей, перед тем как вызвать курьера.
На лице парня хаотично рассыпались бледные веснушки, будто какой-то художник неделю назад брызнул на него мазком коричневой краски. Нижняя челюсть доставщика сильно впадала назад. Когда он заговорил из-под тонкой розоватой губы вылезли два передних зуба; между ними красовалась широкая дыра, напоминавшая тунель для поездов. А цвет зубов напомнил белоснежный снег, на который пару часов назад пописала собака.