Как квест комната, только на смерть. Если не вышел за пол часа – взлетел в воздух.
Представьте что весь этот трэш происходит в те же выходные, вначале которых вы увидели расчленённый труп.
Неприятно. Пипец как неприятно.
И вы едете в пахнущей «освежителем-ёлочкой» полицейской машине в уже ставший знакомым участок. Второй раз за выходные.
Вы спрашиваете себя – как? Как в жизнь смогло просочиться столько литров крови?
Что вообще происходит?
Вы видите знакомого психолога в грязноватом белом халате, из которого он так и не потрудился выстирать коричневые пятна от кофе. Вам хочется плюнуть в его сторону, отчасти от того что вы рассержены его утверждением о галлюцинациях. Отчасти от того что вы в это полностью поверили.
И вот, вы садитесь напротив полисмена (где-то я уже видел это самодовольное лицо) который начинает задавать вам вопросы. В коридоре мелькает тень женщины, заинтересовано пытающейся заглянуть в комнату. Мать Евы.
И вот, мистер «где-то-я-уже-видел-это-самодовольное-лицо» объясняет, что взрывчатка была заложена внутрь плюшевой собаки.
А я сразу уловил зловещий взгляд псины.
Ваш дом становится местом притупления. По нему, не снимая тяжёлых ботинок в осенней грязи, ходит пятёрка незнакомцев в форме.
Ваш дом становится эпицентром ночной жизни района, во всех плохих пониманиях. Вокруг него толпятся соседи, пытающиеся стать на носочки и подслушать очередную свежую сплетню о убийстве. Тут это высший показатель крутизны.
Люди кричат, обсуждают, снимают на камеру, и даже не понимают, что ты – парень, пытающейся протолкнуться через их телеса – житель дома. А когда узнают – начинают снимать и обсуждать тебя. Вспышки, крики, кто-то дотрагивается до тебя. Ты чувствуешь тошноту. Всегда здоровый и уверенный, но сейчас будто с нарастающим приступом эпилепсии.
Вы захлопываете дверь, оставляете вспышки камер за ней. Крики доносятся лишь из открытого окна на кухне.
В холодильнике роются несносные полицейские. Один из них опускает толстый указательный палец в имбирное варенье, после чего медлительно слизывает липкое лакомство.
Вы выгоняете хамов. Варенье забрасываете в урну.
Ваша голова трещит.
За дверью все обсуждают доставщика, убитого на вашем пороге. Парня мгновенно подают в розыск. Точнее, его тело.
Рыжеватый ученик выпускного класса, копивший на колледж работой в пиццерии. Вы листаете его страницу на «Фейсбук» и на вас накатывает волна депрессии. Высокое цунами. Оно не просто забирает вас с головой, оно сносит крышу, треплет из стороны в сторону разрывая на части.
А потом вы идёте на дно. Медленно осознаёте что вам стало наплевать. Вы глубоко в себе, тут тихо и темно, лишь чёртовы вспышки долетают со двора.
А потом кульминация – вам звонят, и говорят что девушка вашего брата сгорела в солярии. И вы снова на мелководье. Не в состоянии поверить ушам, вы переспрашиваете и отчётливо слышите: сгорела. В солярии. Множество ожогов. Жива.
Через секунды вам звонит друг-качок и говорит собираться – предстоит поездка в госпиталь. Одевая куртку вы думаете лишь об одном – И КАК Я ПОПАЛ В ЭТОТ СРАНЫЙ АД?
Толпа не рассасывается. Вокруг дома, даже спустя пол часа, остаются стоять самые терпеливые. Чего они ждут – неизвестно. Скорее всего, просто жаждут общения.
Когда дверь захлопывается все взгляды устремлены на меня. Соседи. Среди них узнаю строгую физиономию Жанны. Женщина приветливо машет мне рукой, ощущая нависшую над моей головой дождливую тучу.
Среди них мелькает знакомый печальный взгляд. О да, его я не с кем не спутаю. Чересчур уж много пересматривал то мистическое видео. До такой степени много, что уже наизусть изучил его повадки, походку и глаза – серого цвета взлетающего в небо дыма костра.
Никита стоит в толпе. Он прожигает меня взглядом. Прозрачные томные стекляшки внезапно стали жгучими лазерами.
Вспоминается сегодняшний конфликт. Как бедолага выскочил за дверь, прямо в начинающийся дождь. Какие обидные слова ему крикнул вдогонку Андрей. И кажется, что рот Никиты вот-вот расплывется в улыбке. Кажется, он чувствует что в мире наконец воцарила справедливость – его обидчики страдают.
Тёмные волосы влажные от дождя, который только лишь усиливался. Густая чёлка прикрывает верх лба.
Я остановился на пороге, пытаясь прожечь его взглядом. Он прожигал меня также. Рядом толкались люди, неловкая пожилая женщина наступила ему на ногу – даже глазом не повёл.
По телу пробежали мурашки. Его мрачные тёмные глаза напоминали пустынные вырезы для глаз в маске Леди V. Неужели…?