– Слушай, я больше не могу откладывать
– Ты о чём? – удивлённо переспросил я, нахмурив брови.
– Эта грёбанная МаМа. Она стала приходить ко мне в сны после того вечера. С началом этого года столько всего навалилось на наши головы – и эту кучу давно пора разгребать.
Он не замечал пытающуюся проскользнуть мимо группу «свитеров», прижимая меня к стенной газете.
– Ты понимаешь, о чём я. Наш план, по внедрению в дом старухи, пора приводить в действие.
– Сегодня же?
– Нет, разве ты не слышал?
– Что? – переспросил я, не уловив предложения из-за стоящего в коридоре шума.
– Сегодня городское собрание. Нужно приходить обязательно, если не желаешь нарваться на неприятности.
Макс наконец отошёл. Я отклонился от стенной газеты. С неё на пол рухнуло два объявления, плавно славировав мне под кроссы.
– Заеду за тобой завтра– расталкивая широкими плечами «свитеров» он зашёл в кабинет. Двери захлопнулись, скрыв за собой яркую висевшую на стене таблицу Менделеева.
Наклонившись, я подобрал две упавшие листовки.
«Вечерняя йога. Релакс после уроков для всех желающих»
«Набор в баскетбольную команду. Не упусти свой шанс!»
Светло-синее объявление с йогой я сразу же повесил обратно, а оранжевое про баскетбол заставило задуматься.
Может быть я хочу попробовать себя в спорте? Кем же я буду, если хотя бы не схожу на отбор?
Фиктование – не моё. Шахматы – нудно. Гольф – вполне возможно, но поле для него не сыщешь в радиусе ближайших ста километров.
А вот баскетбол– то что нужно.
Когда-то давно я ходил с отцом на игру Чикаго-Буллс. Даже и не припоминаю где это было (мне тогда было лет шесть). Помню лишь его лучшего друга, который замотался в красный шарф, всю игру пожирал луковые кольца и не затыкаясь болел:
«ВПЕРЕД ЧИКАГО БУЛЛС! ВПЕРЕД!!!»
Сзади меня сидели два мальчишки, старше меня года на три. Весь первый тайм они умышленно стучали по моему сиденью, довольно хихикая. «О да, это же так весело причинять кому-то дискомфорт! Давай будем бить по его сидению весь второй тайм!»
Так оно и случилось. Перед третим таймом язык наконец повернулся сделать замечание. Вышел тихий и совсем не грозный хрип. Из шестилетнего меня выходил фиговый задира.
Ещё, всё детство я провёл с комедийными сериалами канала «Дисней». Там круглые сутки шла «Ханна Монтана» с Сайрус и «Волшебники из Вейверли» с Селеной Гомес. Мне не понадобилось много времени, чтоб незамедлительно в них влюбиться. Потом был «Shake it up” с Беллой Торн и Зендаей, но это уже другая история…
Короче, именно на «Дисней» я увидел первую часть «Классного мюзикла». Мюзикл нашего времени, который должен стать классическим (и да, я говорю это серьезно – именно классическим, ведь как может быть по-другому когда в главной роли Зак Эфрон, поющий и одновременно играющий в баскетбол?) Именно этот фильм привил ко мне скрытую любовь к этому спорту.
Сейчас она вышла наружу.
Я сунул листовку в карман, оглянувшись по сторонам и зайдя в кабинет химии. На первой парте вальяжно расселся Андрей, одну ногу закинув на стул.
Сегодня на нём была одета серо-белая американка с красной вельветовой буквой «A” на спине. Всегда видел на подобных куртках букву «A” и никогда не знал что это значит.
Кстати говоря, мой брат и его свита тоже состоят в команде с начала девятого класса. Престижные места горели золотым цветом для них ещё с первого класса. И да, девятый класс, возможно, чересчур ранний период для вступления в команду – но попробуйте объяснить это их отцам.
– Мне так жаль.
– Влад, то что ты пережил за эти выходные воистину чудовищно – «воистину»?! Из какой молитвы ты взяла это слово?
– Это ужасно! – ДА ЛАДНО, МАТЬ ТВОЮ! Никогда бы не пришёл к этому выводу!
– Я смотрела твою трансляцию и моё сердце разрывалось.
– Произошедшее с вами вчера вечером – кошмар наяву.
– Тебе нужна помощь?
– Я могу испечь печенье для тебя!
– Садись со мной на алгебре! После такого шока можешь списывать мою домашку!
– Ты такой отважный! Не хочешь заглянуть ко мне после занятий?
– В детстве я смотрел один фильм, или сериал, не помню как называется – может быть «красивые грешницы», «прекрасные дурочки» – не суть, происходящее в нём так напомнило происходящее с тобой.
Туча людей заслоняла вид кабинета передо мной. Все они желали высказать и не соболезнования, а просто высказаться. Неважно как. Говорили любую фразу, первую пришедшую на ум.
Создавалось впечатление что они насильно тянут из себя слова. Что их заставляло подходить ко мне со своими дебильными соболезнованиями?