Жар на этот раз прожигал кожу. Я увидел в коридоре девушку, спаленную заживо в 1959. Сомнений не было – чересчур яркая внешность, вбитая в память как металлический гвоздь. Сердце колотилось как динамит, отсчитывающий секунды до мощного взрыва. Голова варилась как суп, висящий в котелке над костром. В глазах темнело, шкафчики и полочки архива укутывала тьма, бумаги под ногами также ныряли под неё, пол задвигался как экскаватор на станции метро.
Я не хотел верить в существования чего-то, назовём эту дрянь так. То, что не поддаётся моим знанием и то, что вызывает жар сковывающий тело. То, от чего руками хочется вцепиться в голову пытаясь прогнать прочь все эти мысли.
Но не выходит.
Я не хотел верить, но память выдвигала, как туз при игре в «Дурака», видео из школьного туалета. Разбивающиеся зеркало, взлетающий в воздух, как пушинка, тяжёлый парень. И десятки убийств, произошедших в этом городе ещё задолго до Адрианы.
Газета за газетой, страничка за страничкой, строчка за строчкой – насколько хватало глаз, везде разбросанные статьи, и в каждой угрожающее сведение об убийстве подростка, привлекающее внимание крупным шрифтом:
«Расчленённый мальчик»
«Мать сходит с ума спустя три месяца после убийства дочери»
«Пропавшая девочка найдена мёртвой в лесу»
Разные даты, разные люди, и одна огромная тайна, которую скрывает этот город. Я собирал вырезки из газет как осенние листки на натюрморт, одна за другой, взглядом окидывая жуткие известия.
Руки тряслись. Листы не заканчивались, они уходили под шкафы и медленно падали с полок. Новые, один за другим.
Сколько их тут?
Тяжело дыша я в ужасе поднимал голову к потолку, надо мной угрожающе вздымались высокие шкафы. Их сотни, может быть больше. Листок – на каждом новое убийство. Прямо завязка триллера, продающегося на дальней полке магазина с пометкой «18+». На каждом листе мои сверстники, гибнущие и сейчас. В голову лезли миллион личностей кровожадных убийц, и каждый вариант казался безумнее предыдущего.
«Двенадцатилетняя ученица не вернулась домой с библиотеки. Изуродованное тело закинуто на острые ветви сосны»
… и следующим мог стать я. Андрей, Макс – новые страницы запросто вместятся рядом с этой неаккуратной чередой, никто даже и не заметит. Следующей могла стать Ева.
А кто даёт гарантию, что на следующее утро её тело не найдут закинутым на высокие сосны?
Сосны, лес… Трава, деревья… Убийства в лесу, это их связывает. Конечно, тёмный мрачный лес лучшее место для убийств – это очевидно.
Под ногами обнаружилась тонкая папка, знаете, такая, на обложке которой ожидаешь увидеть красную печать «Совершенно секретно». Из неё вывалилась парочка страниц, на этот раз из журнала. Глянец переливался в дрожащем свете лампы, горящей как маяк: светит– не светит. Она стояла на письменном столе недалеко от последнего шкафа архива; чтоб прочитать статью, я поднёс вырезки прямо под неё.
«Убийство подростка на ритуальной основе. Сатанизм продолжает процветать в городке» – 1993 год. Эпоха, когда дикий навязчивый страх сатанистов наконец устранился.
«Свиное рыло на лице трупа молодой девушки» – 1999 год. Свиное рыло – ещё одна зацепка. Видео с праздника первого сентября, заплаканное лицо Адрианы. Свиное рыло красным небрежно нарисованным кругом красовалось на лбу.
За глянцевой страницей лежала написанная вручную, почти разорванная на два куска записка: «Не поступившее в печать»:
«Серийные убийства детей в городе. Мэр отмалчивается. Почему?» – 2003 год.
«Что скрывают за собой стены мэрии?» – 2004 год.
Провокационный текст, созданный специально для скандала и огромного отклика в обществе. Не удивительно, что статьи так и не увидели свет. Страницы дрожали в руках. Весь город скрывает тайну жестоких убийств подростков, что, если честно, весьма оправданно: кто захочет жить в городе, где из года в год расчленяют детей, рисуя свиные рыла им на лицах?
Все жители не могли отмалчиваться – подумайте, они не смогли бы так надёжно это скрывать. Нашёлся бы сплетник, непоседа рассказчик, который в скором времени слил бы информацию об убийствах. СМИ окрестили бы тихий райский омут «Городом смерти», «Деревней насилия» или «Греховной дырой», спугнув «сливки», словно сдув их с молочного коктейля. Никаких миллионеров не было бы и в помине.
Эпоха социальных сетей застала многих жертв. Достаточно одного поста в Фейсбук чтоб вызвать огромный резонанс.
Как они это скрыли? Неужели в здании, посреди которого я стою, был заключён настоящий заговор, достойный секты масонов?
Шаги. Тихие шаги доносились до ушей сквозь звон мыслей. Я почувствовал чьё-то присутствие. По телу пробежала дрожь. Выронив из рук глянцевые страницы я наконец обернулся.