Он чуть не выронил его, увидев отправителя СМС. В очередной раз это был загадочный «Аноним», который не желал оставлять его надолго.
«Если ты ЕЙ не скажешь, то это сделаю Я. Простит ли тебя родная мать, узнав о чём умалчивал единственный сын? Делаем ставки.
Спокойной ночи, накрой себя одеялом и поплачь,
Леди V”
Аноним настаивал на том, чтобы Надин узнала правду. Зачем ему это нужно?
Мы выбежали через распахнутую дверь на задний двор. Крыльцо освещал нависший над ним фонарь, его свет долетал до листьев деревьев соседней посадки. Они выкрашивались в ярко-белый, игриво шерудя на ветру.
Я до сих пор не мог поверить что это всё происходит со мной. И это не то лирическое ванильное описание чувств: «О Господи, это так ужасно, что кажется, происходит будто не со мной!». Нет, я РЕАЛЬНО не находился в своём теле. Ноги стали нелепыми длинными ходулями. Голова – заполненной соломой коробкой. Глаза – ненужными круглыми пуговицами. Всё было в тумане.
В тумане Макс, кинувшийся к лесу. В тумане телефон, находящийся в его руках. В тумане голос оператора «911» – «Да, что у вас случилось?»
Я сошёл с крыльца и осмотрелся по сторонам. Над коробкой вздымался пар, выходящий из толстой трубы. Рядом, в метрах двухста от неё одинокие дома в два этажа. Вижу, как в одном из них горит свет на втором этаже. Кажется, кто-то всматривается в меня из него.
Кажется, укрывшись воздушными белоснежными тюлями за стеклом стоит блондинка, из рта которой вчера выходили трупные личинки.
В соседнем окне стоит Майкл и расплывается в довольной улыбке. И с чего он мне привиделся?
В другом МаМа, нервно дрожащими устами выговаривая проклятия. Да уж, можно позавидовать моей фантазии. Или это всё последствия сильного удара…
– Эй! Побежали за ней! – Макс уже у начала посадки, пытается отдышаться рядом с высокой и тонкой как спичка сосной. Упирается в колени, поднимет голову: на лбу, укрытому горизонтальными морщинками от удивлённо вскинутых бровей, виднеется пот. Он с непониманием всматривается в шатающийся по пустынной поляне силуэт – меня.
Его громкая реплика доходит ко мне с опозданием в минуту – прогресс, как-никак.
Я бегу к посадке, имея стойкое желание поймать старуху и заглянуть в безумные глаза, перед тем как её посадят в машину дурдома. Подавив всю накатившую агрессию я спрошу:
– Ну и о чём ты думала, курица?
«Дубовый» прекрасен лунной ночью – МаМа не устаёт думать об этом вновь и вновь. Она не устаёт рассматривать мельчайшие детали парка, открывающиеся со светом луны. Она любила это место с самого детства. Вдали виднеется самый излюбленный уголок: начало крупного яра, по ширине своей напоминающего компактную версию каньона. Сырая земля делится на части, и за трещиной образуется укрытая густыми кустарниками яма. Рядом застыло тёмное дерево, острыми ветками разрывающее лунный свет. У дерева аккуратно приставлен пень. На самой толстой ветви узлом обмотана верёвка, заканчивающаяся петлёй. Достаточно широкой, чтоб в неё вошла голова женщины.
Она ждала этого момента, раздумывала о нём давно и тщательно выбирала место, раздумывая о плане своей смерти сидя в старом протёртом кресле. Она всё продумала, и эта ночь должна была стать последней.
Она и стала.
Старуха сбавила шаг, не спеша подходя к дереву тяжёлыми шагами. «Шарк-шарк…», кусты рядом дребезжат на ветру, первые осенние листья падают вниз. Её сморщенное лицо, медленно укрывающееся холодными слезами освещает убывающий месяц. Рот открыт в попытках глотнуть побольше свежего воздуха. Глаза с жадностью рассматривают последний в жизни пейзаж. Сзади слышатся чужие шаги – более лёгкие и медленные. Она чувствует его дыхание. Ей так хотелось чтобы он пришёл.
– Дорогой?
– Не называй меня так. Я говорил это миллион раз.
– Ты знаешь зачем я тут?
– Я прекрасно это знаю.
– Хочу освободить тебя.
Мрачную тень укрытого морщинами тощего тела освещает луна. Он стоит сзади, скрестив руки на груди. Глаза наливаются злобой: подобный взгляд, должно быть, был семейной особенностью. Кажется, он готов вцепиться в тонкую шею хрупкой старухи с минуту на минуту, и сдерживание стоит ему огромных усилий.
– Почему ты не сделала это раньше? Чего ты ждала?
МаМа молчит, продолжая неторопливо ступать по своей Зелёной Миле. Её глаза опускаются, на веках блестят слёзы.
– ОТВЕТЬ МНЕ! – срывающимся голосом кричит старик – Не делай из себя святую, продержав меня в этом ужасном месте вечность!
– Ты всегда был лучше меня…
– И не говори очевидных вещей! Меня это раздражает!