Плевать, стесняться нечего.
Зубы стучали друг об друга. Чертовски холодно. Он обнял себя руками пытаясь спастись от дрожи.
Никого вокруг. Одинокая машина припаркованная у коробки способна увезти его подальше от адского места.
Он уставился на открытую дверь. Сквозь неё виднелся белый свет душевой. Оттуда вылетал пар, растворявшись в темноте.
Свежий воздух. Мысли вновь посетили голову.
«Пауки. Зал. Ужас. Я голый. Неплохо было бы одеться»
Парень пересилил себя и вошёл в коробку обратно. Пустой тёмный зал пуст. Рядом с шкафчиками его сумка, он хватает её даже не пытаясь переодеться внутри.
Любопытство пересиливает и Макс заглядывает в душевую. Комната скрыта за густым паром.
«Что же ты творишь?»
Он медленно ступает внутрь, неторопливо заглядывая в каждую кабинку и внимательно смотря под ноги.
Крайняя справа пуста. Никого. Никакого намёка на пауков.
Похоже на сюрреалистический правдоподобный розыгрыш.
Напротив, на запотевшем зеркале красной губной помадой размашисто нарисована печатная алая буква «V”.
Кто же мог узнать о его самом сокровенном страхе?
Темнота. Жара. Я продолжаю проводить свою жизнь под одеялом и мне это нравится.
НРАВИТСЯ, чёрт подери.
Я не могу перестать дрожать. Похоже, это и есть нервный срыв. Когда твои внутренние весы перекашиваются и ломаются. И ты уже не нормальный спокойный человек, а выглядишь как бездомный сумасшедший, один из тех, на которых ты с презрением смотрел на улице.
Твои глаза сияют красным. Всем кажется будто ты вот-вот расплачешься. Ты не хочешь ни с кем говорить – рот совершенно бестолковая часть тела.
Больше ты не ты.
И я не я когда меня парализует страх.
Странно то, что порой он отступает. Находясь под пледом я хватаю телефон читая сообщения Алексея:
«Так-так-так. На моего лучшего друга напала старуха, желая его прикончить, а самым интересным событием в моей жизни за последнюю неделю была волосинка на пончике «Dunking donuts””
“Мне бы твои проблемы»
«Взаимно. Видеозвонок?»
«Ну уж нет. Ты перепутаешь меня с Джеком Торренсом из «Сияния»»
«С его книжной версией или вариантом Николсона?»
В комнату входит мать. Лёгкий воздушный шаг всё равно заставляет доски скрипеть.
«Скр-и-и-п! Скри-и-ип!»
Пытаюсь сделать вид будто сплю. Не шевелюсь и не дышу. Разговоры для меня сейчас – пустые звуки.
– Я вижу свет телефона из-под одеяла.
Отбрасываю плед в сторону.
– Я не хочу сейчас говорить.
– Я хочу с тобой поговорить. – позволяю маме сесть рядом. Она так же как и я уютно закутывается в одеяло.
Её ладонь тянется к моей брови, нежно поглаживая шрам. Ещё недавно с него ручьём стекала кровь.
– Расскажи, что ты чувствуешь сейчас – её рука взлетает с брови к волосам, игриво взъерошивая их.
– Страх. Страх и только страх.
– Ты можешь довериться мне.
– Я просто хочу молчать.
– Мы можем молчать вместе.
– В этом нет необходимости.
Мама умолкает. Её радостная улыбка постепенно сходит с лица, обнажая неприкрытую печаль.
– Хочу побыть с сыном– она вздыхает – Ты и представить не можешь как я волнуюсь. Теперь после каждого твоего выхода на улицу я превращаюсь в маразматичку, гадая о том, где ты сейчас находишься и в безопасности ли.
– Тут… – я осёкся.
Хотел сказать– «Тут я в любом случае не буду в безопасности»
– Что?
Перед глазами проплывают десятки вырезок из газет. На каждой шокирующий заголовок. На каждой фотографии умерших подростков. Таких как я.
Пятнадцатилетние, шестнадцатилетние, тринадцатилетние… Мы ничем не отличаемся. Молодые люди живущие, в основном, амбициями и мечтами. Живущие пытаясь заглядывать в будущие. Живущие строя свой завтрашний день сегодняшним.
И однажды его не настаёт.
«– Кто им дал право забрать мою жизнь» – голос дамы из сна звучит до сих пор.
Кажется, я могу понять те ощущения, когда понимаешь что смерть неизбежна. Я его испытал, лёжа беспомощным на земле перед уродливым убийцей, которого, по словам психолога, я выдумал. Я могу представить что это за ужас.
– Что бы ты сделала, если бы узнала кое-что ужасное и при этом знала, что это что-то тебя погубит, и ещё при этом не захотела закрывать на это что-то глаза?
Мама хихикнула:
– Ну и заворотил. Меня всегда бесило это в фильмах, когда подростки пытаются задать вопрос не называя конкретных имён и при этом городят какую-то чушь.
Я засмеялся.
– Да, я хотел сделать именно так.
Мама обняла меня. Максимально крепко. Она умела это делать. Так, чтобы пережать все внутренности. Так, чтоб казалось что кишки вот-вот и выйдут через рот. Но эти объятия вмиг меня успокаивали. В голову сразу вклинивались светлые мысли. Поводы, из-за которых стоит продолжать жить дальше не смотря на ужас прошлого.