Улыбаемся и рассматриваем друг друга. Это могло выглядеть неловко со стороны, но для нас – ничуть.
– Я слышала ты сегодня подрался. Даже видео видела: нехило ты отдубасил рыжего.
– Он много болтает– дерзко кинул я – Похоже, именно этого он и добивался.
– Вся школа сейчас на ушах из-за этого случая. Никто не ожидал этого от…
– … такого как я?
– Такого как ты.
На ней – лёгкое белое платье с достаточно глубоким декольте. С её грудью она с лёгкостью может позволить себе надевать подобное. На лице минимум макияжа. Лишь неестественно тёмные ресницы загибаются как бушующие волны. Пухлые губы переливаются красным, а кожа так и осталась мрачно белой.
Огромные глаза заглядывают в душу. В них перемешано всё – ум, страх, уверенность, доброта, холод, тепло. Я вижу всё по отдельности, а в месте куча отдельных качеств складываются в неповторимый портрет человека, сидящего передо мной. Она наклоняется ближе и табак с карамелью уходит на второй план. Её духи – произведение парфюмерного искусства. Обволакивающие, притягивающие, точно подходят ей.
Мы заказываем молочные коктейли и салаты. Долго ждать не пришлось – мы не успели даже разговорится.
– Я читаю сейчас «Загадочную историю Бенджамина…» (вставьте сюда шутку про батон). Конечно, самый первый рассказ был интригующий, но не самый сильный. Мне гораздо больше понравились «Волосы Вероники» и «Танцы».
«Так «Волосы Вероники», «Танцы»», бубню я про себя, пытаясь вспомнить о чём были эти чёртовы рассказы. Ничего не приходит на ум. А книжку я прочёл от корки до корки.
– «Танцы» вроде бы в самом конце… Ты так быстро читаешь?
– О да, вчера до часу ночи пожирала истории Фицджеральда. – она ловит мой удивлённый взгляд. Теперь я понимаю, откуда эти характерные синяки под глазами – Что? Ночь чересчур длинная чтобы тратить её на сон. Особенно когда вокруг люди придумывают столько удивительных новых историй.
Что правда то правда.
– Всё равно, книга в четыреста страниц за ночь – это много.
– Да ладно, я все книги читаю быстро. – наконец, Ева приступает к салату. Накалывает рукколу на вилку и отправляет в рот – Исключение из недавних – «Над кукушкиным гнездом». Тяжело читать повествование от лица сумасшедшего индейца, знаешь ли…
– Кто из дому, кто в дом… – начинаю я.
– … Кто над кукушкиным гнездом– заканчивает она и начинает смеяться. Её смех – волшебный звук. Горловой, громкий, искренний. Слыша его, я начинаю смеяться вместе с ней. Выходит само собой.
Мне принесли салат с грушей и сладким соусом. Сверху небрежно накинуты тонкие кусочки прошутто. Как точка над этим всем, закопанный в горе зелени стоит поджаренный каммамбер. Корочка мягкого сыра хрустит на зубах.
На удивление вкусно.
Французский сыр и сладкий соус в сочетании дают радиоактивную бомбу в ротовой полости, в самых хороших пониманиях этого выражения. Вкусовые рецепторы растеряно теряются в догадках о том, что ты запихиваешь в рот. Должно быть, в этом и фишка салата.
У Евы типичный греческий. Куча фета и где-то дюжина крупных зелёных оливок с косточками. Она аккуратно выплёвывает их приставляя бумажную салфетку к губам.
Мы едим и болтаем одновременно. Темы: воздушная сахарная вата, крупный шар вздымающийся в воздух. Мы не привязаны к месту, к здешним местам и событиям. Она прекрасно понимает насколько мне неприятно о них вспоминать, хоть и видно, как ей чертовски интересно.
Вместо этого обсуждаем грядущий «Оскар» и самых амбициозных претендентов на статуэтку за лучший фильм. Я же строго убеждён что выводы делать рано.
Далее в ход идёт «Грэмми». Тут уже итоги кажутся более безоблачными.
Темы разбавляются шутками и Ева начинает смеяться. Это лучший момент, кульминация – белоснежная, лучезарная улыбка. Рот приоткрыт. Глаза прищурены. У меня стойкое ощущение того, что я хочу прикоснутся ладонью к её щеке. Интересно, какая она на ощупь?
Может быть я сумасшедший фетишист, но мне всё рано.
Сдерживать руки под столом и подавлять желания ужасно непросто. Но я убеждён что сейчас не момент, что сейчас я всё испорчу. Разрушу нашу магию взаимопонимания.
Разрушу слившийся симбиоз двух родственных душ. Мы дополняем друг друга, чувствуем отдачу и переходящую потоками исходящую энергию. Надеюсь это взаимно, ведь я ощущаю именно это.
Хочется вскочить на стол и поцеловать её. В глазах как тексты устаревшей рок-группы вертится:
«Эй! Давай! Каждый день ты просыпаешься и думаешь, как бы сегодня не сдохнуть. Так что не откладывай. Действуй!»
Но я не решаюсь. Мы продолжаем общаться и не стихаем ни на секунду, даже когда я представляю как ласково поглаживаю её волосы.