Я чересчур удивлён чтобы сразу поверить в это. Но верю, после того как Валентин чётко заявляет:
– Нашли что?
– НЕТ – выкрикивает тот парень и идёт к выходу. Череда из «нет» эхом разлетается по гроту. «Адидасы» покидают пещеру за считанные секунды.
– Должно быть уже в кроватках нежатся, сволочи – кидает Валентин напоследок. И всё. Тишина. Мы одни с Ярославом, я вижу это выглядывая из-за булыжника.
– Фух – шепчу я – Мы оторвались!
Из уст вырывается нервный смешок. Я хватаюсь за колени и сгибаюсь. Радости полные штаны. Ярослав поднялся, осмотрелся по сторонам и резко плюхнулся на корточки, смеясь. Мы смеялись вдвоём. То ли смех нервный, то ли нам правда было весело. Скорее второе.
– Ты знаешь, это было забавно… Совсем чуть-чуть – вырывается у меня. Он кивает.
– Я кайфанул – сквозь слёзы выкидывает он – Сначала я хотел тебе врезать, но сейчас…
Смех разлетается эхом по гроту. Обычное «ха-ха-ха» становится осязаемым.
– Ты так и притягиваешь к себе приключения, – констатирует он – мне это нравится.
Притягиваю как грёбанный магнит.
И да, мне это нравится перестало после болезненного падения с сосны.
Раньше читал книжки про Тома Сойера, или смотрел «Гравити Фоллс» смеясь над Диппером и Мейбл и думал «Ну невозможно так часто попадать в какие-то заварушки».
Ха, выкуси-вкуси. Возможно.
Особенно приятно когда этот кровавый треш с участием маньяка и паранормальной фигнищи, вроде хулиганов с супер силой.
Я притягиваю к себе приключения, это да.
ЧЕРЕСЧУР сильно.
Смех летел по узкому мрачному коридору как торпеда. И непонятно, почему же было так весело – облегчение, адреналин… Всё в месте?
Мы рассматриваем железные шкафы, в которых раньше хранили свои вещи игроки, и смеёмся. Обходим шприцы как радиоактивную зону и смеёмся. Вспоминаем понты хулиганов, догоняющих нас и, конечно же, смеёмся.
Наконец настроение стало хорошим. Всё вокруг улучшилось, смягчилось. И вонь отошла на второй план. И использованные презервативы. И сырость. И холод.
И страх, окружающий меня всегда в этом городе. На удивление, он не появлялся в этих заброшенных длинных коридорах.
Длинная сеть путала и сбивала с толку. Мой внутренний трекер давал промах, я совсем не понимал где нахожусь. До того, как в глаза ударили лучи солнца. Как же прекрасно и легко на душе, будто привязанные ко мне шары тревоги улетели в безоблачное небо. Вот шар боязни быть убитым в любую минуту – взлетает. Быть побитым кучей сумасшедших – взлетает. Потерять дорогого человека в этом безумном городе – взлетает. Я остаюсь, наконец то, лёгок и свободен. Могу вздохнуть полной грудью. Осматриваю просторное поле – ни единой живой души – и хочется крикнуть этой жизни громкое «привет!» и комплимент вроде «а ты не такая хреновая, как представлялась мне минут десять назад!». Мысли затуманивается, начинается экстаз. И всё это от одной удачной пробежки.
Из уст до сих пор вырывается редкий смешок. Ярослав затихает и остаётся сзади:
– Такие вспыльчивые. Ты им слово, а они уже за тобой бегут – рассуждаю я. Мы обсуждали поведение парней, до того как выйти на свежий воздух.
Ярослав молчит. Затем начинает часто-часто вздыхать, как больной астмой в припадке.
– Эй! – я поворачиваюсь к нему и вижу застывший на лице ужас. В глазах слёзы. Он смотрит вверх, и я вспоминаю об висящем на столбе несчастном Викторе.
Должно быть, он там до сих пор.
Может с ним что случилось?
Оборачиваюсь и замираю на месте. По телу волной прошла дрожь, прежде чем меня сковала паника. Паника и отвращение. Я скривился, громко вскрикнув.
Короткий крик и я замер.
Александр продолжает висеть, как я и предполагал. На бледном лице не отражается ничего. Полость рта измазана кровью, она вытекает на подбородок и стекает по шее.
Опускаю глаза ниже. Американка полностью выкрасилась в бордо. Он насквозь пропитан кровью, как окорок висящий в супермаркете. Синяя буква «A” выбивается ярким цветом среди кровавых разводов.
Глаза идут ниже.
Я вскрикиваю. Начинаю кричать как не в себя, слышу собственный крик доносившимся до меня эхом. Кровавые капли стекают вниз, на поле, как водопад. Там уже образовалась целая лужа. Ниже таза Виктора свисают его органы. Ног нет.
Ниже таза ничего нет.
Его ополовинили. Почти на две ровные части, как этот чёртов стадион.
Я продолжаю кричать. Ну настоящий «Король Крика» со звонким басом, созданным для ужасов.
И кто может пойти на такую жестокость? Неужели это дело рук «адидасов»?
Бездыханное тело, точнее, его половина, раскачивается на ветру. «Кап-кап-кап»– капли обрушиваются вниз. Ноги подкашиваются. Я не хочу терять сознание но кажется стою на грани этого. Всё вокруг чернеет, уходит в мрак.