Ну а я не лучше: этот урод покрывал малолетнего убийцу! Его сын всех убил! Со своей галимой шайкой! Да, тогда я был в этом уверен. Хотелось вцепиться в опухшее лицо алкаша и разорвать на миллионы кусков.
Но перед этим одеть плотные перчатки.
– Может, вы дадите ему передохнуть? – нагловато спрашивает Ярослав. Ни дать ни взять в секретари мои записался! Не проблема.
– Сынок… – озадачено протягивает шериф.
– Я вам не сынок! Оставьте нас в покое! Мы тут, блин, напомню, час назад покрытый кровищей труп увидели!
И пивной бочонок откатился как масштабное грузовое судно от пристани. Я смотрю на Ярослава. Ещё совсем недавно всё его лицо поменяло смугловатый оттенок на мертвенно-бледный. Он молчал. Молчал, дрожал и бездумно смотрел в одну точку. На допросе из него вылетали лишь нечленораздельные звуки. Сейчас он повернулся ко мне и дрожащими губами вымолвил:
– Мне… мне… мне жаль что я потащил нас на тот клятый стадион, Влад.
– Ярик, ты че? Дебильней извинений я не слышал – он озадачено смотрит на меня – Я имею ввиду, не капли твоей вины тут нет. Никто не виноват. Разве что… – я прервался.
Прозрачные стеклянные двери вновь медленно отворяются. И вновь поток свежего ночного воздуха. И вновь дрожь, но на этот раз от безумного ходящего по залу взгляда. Он мне знаком.
Печально знаком.
Вчерашний вечер стал для меня, как и для всех, кто сидел в «Жирной Русалке», провалом в памяти. Я так решил. Хотелось поскорей стереть из памяти сумасшедшую сцену. Парящие бокалы, массовый гипноз, гопник-телепат… Я пылко желал забыть. Не получится.
Рыжий видит меня и расплывается в улыбке. Он узнает парня, на лбу которого чёрным маркером нарисовал «ХЕРой дня» – ха-ха-ха. Невероятно тонкое чувство юмора. Но он тут не для того, чтоб на меня глазеть. Его моментально проглатывает чёрное пятно «адидасов». Я сразу замечаю что там он что-то вроде изгоя. Даже для них чересчур поехавший.
– Фак… – шепчу я, провожая парня взглядом. Перед глазами освещённый тусклыми лампами деревянный зал «Русалки», крики пострадавших, на чьи головы осыпались осколки… Б-р-р-р!
– Чё? – спрашивает Ярослав, пытаясь вымерять направление моего взгляда.
– Ниче. Как зовут рыжего? – я киваю в сторону пятна. Парни что-то оживлённо обсуждают, должно быть, список действий, которые нужно выполнить перед смертельной казнью. Или, как собрать деньги на нормального адвоката. Мойкой автомобилей? Выгулом собак? Устроиться бариста в Старбаксе? Не, для гопников это не вариант.
Им ничего не поможет – и эта мысль меня тешит.
Ярослав сощурив глаза сканирует кудрявого безумца. Рост под метр девяносто. Чёрная спортивная кофта выдаёт намёк на сколиоз. Глаза как у убитого в хлам наркомана.
– Антон. Или… Что-то на «А»… Точно, Антон.
Я не сдерживаю смех. С уст сходит резкий смешок.
– Пх… Ха! АНТОН! – засмеялся я – Это чёртов приговор для рыжего пацана! АНТОН!
Ярослав в растерянности осматривается по сторонам. Если «адидасы» услышат мой смех над именем их «братана» – всё. Крышка.
– Теперь понятно, чего он ненавидит весь мир. С именем «Антон» не мудрено…
Ярослав трусливо пинает меня локтём, ну а я и не думаю останавливаться. Смеюсь как не в себя, будто смешнее в жизни ничего не слышал. До слёз. Как безумец. В этом и трагедия: сквозь хохот одновременно чувствую как внутри что-то обрывается. Наверное, остатки Влада, жившего там до крови и страха. Он с треском летит вниз, оставаясь лежать у сосны рядом с озером. Спасся лишь новый Влад – это именно его забрали полицейские. Именно он сейчас сидит на лавочке и смеётся до потери пульса над простым именем. И он кардинально отличается от старого.
Все адидасы оборачиваются и смотрят на нас. Старый Влад бы стыдливо отвёл глаза и притих. Новый и не думает этого делает. Он смотрит наполненными слезами радости глазами на придурков, продолжая хохотать над каждым из них. Злобные… Жестокие… Уроды! Влад-новичок готов кинутся на них и выместить всю злобу за те две недели, каждый день из которых был наполнен страхом и болью.
Но кое-что его сдерживает – дверь, ведущая в коридор распахнулась. Из-неё выходит тощий высокий полисмен. За ним тянется моя мама. Она пытается выглядеть подбадривающе в моих глазах: улыбается, подмигивает и одними губами произносит «Я их всех порешала!» Ну да ну да. Я слышал крики, доносившиеся из кабинета следователя. У неё была постоянная привычка срываться на крик. А её фразочки… Ох уж эти наполненные цинизмом и сарказмом фразы! Реджине Джордж учится и учится.