Я бы не стал оспаривать это заявление. Подобное последний раз я видел на причале морского городка. Я сидел совершенно один, жуя жирную картошку фри с морским соусом (из морского там было только название). Там, конечно, идеальные закаты. Солнце похоже на огромный воздушный шар, нерасторопно идущий на посадку. Но той красоты я не мог оценить по достоинству. Все мои мысли оккупировало уныние, и всё что я делал, так это представлял идеального человека, который мог тогда оказаться рядом. Она была бы разговорчивой, но в меру. У нас был бы миллион общих интересов. Она бы взяла меня за руку, и всё уныние по щелчку пальцев свалило бы подальше.
Но я сидел там в полном одиночестве до самого конца, в надежде хоть когда-то найти родственную душу. Человека, дополняющего меня в равной степени, что и я его. Если бы мне кто-то сказал, что через пару месяцев я его найду, закат показался бы самым красочным зрелищем мира. Если бы кто-то предупредил, что уже в этом сентябре я найду своё счастье, то ждать осень стало б основным занятием.
Я всегда был верующим, стараясь отдавать Богу частичку свободного времени и собственной души. Когда-то, окуная ноги в тёплую морскую воду я взмолился: «Господи, ну почему я так одинок? Дай же мне человека, рядом с которым пройдёт это жуткое чувство!» И он дал. Сейчас я молча говорил искреннее «спасибо».
Да-да-да, в начале книги я сказал что мне очень даже интересно самому с собой. Извините за противоречие, но убеждать себя гораздо проще, чем признаться в собственном несчастье.
– Я ничего подобного не видел – также тихо ответил я.
Никого не парило где мы находимся. Глушь, в ней наверное даже связь не ловит. Деревья тянутся зелёным шершавым ковром насколько глаз хватает, ни одной ровной полосы трассы. А какая разница? С ней хочется заблудится, одичать, не найти выхода. Всё, лишь бы не говорить: «Пока! Спасибо за вечер!»
Нет, этот день не должен закончится.
Наши ладони начали сильно потеть, перегревая друг друга как два генератора тепла. Мы этого не замечали. Даже после захода солнца мы стояли, смотря в даль и мечтая. Поддавшись вперёд, я заглянул ей в глаза пытаясь угадать её мысли. Сейчас они стали серыми как дым, вздымающийся вверх от гигантского пожара. Они были наполнены тоской и усталостью, неопределённостью и терзающими раздумьями, при том что взгляд оставался живым и наполненным фирменной харизмой. Это озадачивало.
Сейчас широкая улыбка и заразный громкий хохот заменила затяжная, как тучи предвещающие дождь, ухмылка. Увидев, как пристрельно я на неё смотрю Ева отвлеклась от мыслей, и веселое выражение лица сразу же пришло на место:
– Ну что, куда мы направимся дальше? – вопрос был задан лишь чтобы снять неловкость. Этого не вышло, ведь со стороны я выглядел как помешанный. Стоял, должно быть, открыв рот и молча переводил взгляд с её губ на глаза. Господи, как же неловко! Как же глупо я тогда выглядел!
Как только она задала вопрос я стал бешено вдыхать аромат её рта. Ужасная привычка, если задуматься. Вполне возможно, такой страдал психопат-насильник выбирая свою жертву. Но вы только представьте этот неподражаемый микс, и поймёте меня: сладость котельной вишни, приторный тягучий аромат плюс холод освежающей мяты. Когда мы целовались и я чувствовал этот вкус у себя во рту, начинал поглощать его с голодом озверевшего каннибала. О Господи, как же я, должно быть, ужасно тогда целовался!
В темноте вечера, даже тогда я мог разглядеть её нетипичную для девочек бледность. Она казалось призраком, возникшем среди пустого холма, и яркий свет луны лишь подчеркивал бледность кожи. Я никогда не понимал за счёт чего: она всегда уплетала еду за обе щеки и никогда не выглядела больной. Я знаю лишь то, что она любит допоздна засиживаться над книжками, с фонариком под покрывалом, чтобы мама не заметила. Смешная привычка, если задуматься – Эй, ты здесь? – Я ведь тоже так делал, ещё с детства. Мама запрещала долго засиживаться за книгами, чтобы не погубить зрение.
Кажется, Ева что-то говорила, но не могла отвлечь меня от мыслей сплетённых в единый поток. Она такая хрупкая, изящная, женственная. Даже её каштановые волосы казались абсолютно идеальными, свет месяца выдавал новый оттенок. Она вся менялась под светом луны, как нимфа из старых легенд. Сейчас, я бы с лёгкостью поверил что она ею и является.
А её скулы… Её острые женственные скулы… Они придавали очертаниям лица холодности, сдержанности. Умные глаза, казалось, с мастерством спутников НАСА, читают и запомнают все вокруг. Резвый быстрый взгляд, который… – Эй. Я тут, ку-кусики… – … сейчас с ног до головы сканировал меня в лёгком замешательстве: И о чём думает этот маньячелла?