– Я… я тоже! – Еву осчастливило подобное совпадение. Я тоже был рад, что у нас всё взаимно.
– И вообще, я очень благодарен высшим силам за то, что в этот период жизни прислали мне тебя.
– Звучит философски.
– Ева, если бы не ты я не справился, ты понимаешь? Я бы просто сошёл с ума, или порезал бы себе вены, или разбился бы головой об стенку… Всё чтобы не испытывать этого ужаса.
Сквозь темноту я видел, как она пытается отыскать мои глаза.
– Но появилась ты. И клянусь, если бы перед поездкой в этот город меня предупредили б об этих ужасах, я бы всё равно переехал и пережил бы всё заново. Всё, чтобы ты была рядом.
Прорвало так прорвало.
– Вообще я начала тебе оду петь, а ты отобрал мою минуту славы – я услышал, как она шмыгнула носом.
– Ты что, плачешь?
– Влад, спасибо тебе за всё – она рыдала. О Боже, она начала реветь. Вот это по настоящему внезапно. Я надеюсь она счастлива, и наш разговор ни заставил её опечалится. Будь проклята эта темнота, из-за которой я не могу рассмотреть её глаза. Я стал аккуратно протягивать руку, положив её ей на плечо. Фонарь, опушённый вниз освещал блестящие в свете слёзы на щеках.
– Я вообще думал что найти родственную душу на уроке географии это что-то из рода фантастики – шепчу я, поглаживая её шею. Я и вправду думал, что никогда не найду кого-то вроде неё. Кого-то, кто дополнял бы меня, заставлял чувствовать себя живым. Некоторые люди разыскивают таких партнёров вечно и так и не находят.
А я нашёл. Должно быть, я везунчик.
– Моя мама говорит, что найти человека с которым тебе будет не страшно, открыться и быть собой это большая удача – в ответ сказала она. «Элла права. Да здравствует Элла!»
Может быть, посреди тропы тёмного Богом забытого парка целуются только отморозки. Должно быть, это не лучшее место для поцелуя. Но сейчас я не смог удержаться. Мы друг друга понимали, высказывали всё что на уме без заминки. Разыскать такого человека это как метеоритный дождь, бывает раз в пятьдесят лет и то с маленькой вероятностью. Я быстро наклонился к ней, но что-то пошло не так. Мы стукнулись лбами, посмеялись, и повторили попытку.
И вот он, самый вкусный поцелуй за вечер. В темноте мы чувствовали каждое движение друг друга. Каждое сердцебиение, вдох, выдох. Мы слились, полностью растворившись во мраке. Как инь и янь, неразделимы.
Холод, который я чувствовал тут несмотря на куртку, исчез. Я наслаждался теплом её тела. Она такая холодная и безжизненная на вид, но при этом очень горячая, в прямом смысле этого слова.
Каждое прикосновение получалось само собой, как бы не в намёк. Тело само уверенно действовало, шаг за шагом приводя сердце в чувство полного экстаза. Во рту благоухал её аромат, а потом, за секунды, всё резко прекратилось. Как на вычурной талантливой опере в конце акта: в самом разгаре действий и страстей закрывают кулисы.
Ева отклонилась от меня, продолжая держать за шею. Она как кошка, будто видела мои глаза, тихо прося:
– Я за тебя очень переживаю. Ты всегда оказываешься в самом эпицентре жести, и это иногда доходит до смешного, если бы не было настолько ужасным. Прошу, береги себя. Ты мне нужен.
Она до сих пор всхлипывала, и это было как пощечина для меня. Сильный ляпас, удар. Эта прекрасная девчонка плачет из-за тебя, а ты стоишь и молчишь как истукан острова Пасхи. Кто ты после этого? Правильно. Эгоцентричный мудак.
Хотелось вытереть её слезы, блестящие в свете фонаря как бриллианты. Я себя отдёрнул, подумав о том, насколько будет неловко если я ненароком ткну её пальцем в глаз. Вот это настоящее фиаско.
– Со мной всё будет хорошо – прошептал я
– Не будет. Знаешь почему именно на тебя выгрузилась эта кровавая дичь?
– Из-за того что я неудачник?
– Нет, из-за компании твоего брата. Это на них началась настоящая охота, а ты случайно оказался рядом. Может быть они даже и заслуживают это всё…
– Да как ты можешь такое говорить? – вспыхнул я.
– Нет, ты не правильно понял…
– Алина, блин, заживо горела! Давид вообще к мажорам никакого отношения не имел!
– Я хочу сказать, будет лучше если ты перестанешь с ними общаться.
Вообще-то я перестал, и вроде-как говорил об этом Еве. Но сейчас я разгорался со скоростью великого Лондонского пожара:
– Давай я сам определюсь, с кем мне общаться! Ты решила диктовать мне правила жизни, как и все остальные?
– Я думала, что для тебя больше чем «все остальные».
Кажется, она меня потушила. Пожар усмирён, в воздух поднимается прозрачный дым.
– Да, ты больше, но… – я не договорил, важная беседа резко оборвалась. Опять шаги, доносящиеся из тёмных пучин леса. «Топтоптоп» – кто-то неторопливо подбирается к нам по тропинке.