Я не понимал за что отец скрывает от меня правду о гибели мамы. Каждый день я приходил на кладбище, к её усыпанному цветами, которые каждый день всё осыпались и осыпались, кресту и общался с ней. Я остался в этом мире совсем один без неё.
Тогда после беседы со следователь я рыдая прислонился к её фотографии и беседовал шёпотом. Наверное, ей бы не понравилось фото, что выбрал папа для памятника. Она любила улыбаться, всегда сияла. У нас есть десятки карточек с отпусков, где она счастлива. А там мистически сверкает полуулыбка: вдумчивая и слегка печальная. Словно она сама не могла смирится с мыслью, что её убийца остался безнаказанным.
Я гладил её фото, мог ударятся в воспоминания часами, благо таких у нас много. Смеялся, рыдал, думал. С ней неразлучно связана моя жизнь, вся горечь и радость, счастье и печаль. По-этому тем для обсуждений у нас была уйма…
Тогда я гадал, кто же мог сотворить с ней такое: бездумно перечислял имена, в расчёте увидеть хоть какой-нибудь знак. Рядом слетались тёмные вороны, с интересом заглядывали на мелкого безумца, сидящего на кладбище. Над головой собирались тяжёлые свинцовые тучи, капал дождь, люди возвращались с работ, дети шли домой с учёбы, а я сидел там и перечислял каждого жителя, ведь виноваты были все. Просто кто-то в меньшей степени, кто-то в большей. Все они видели как я страдаю и молчали, щедро одаривали своими жалостливыми взглядами и не слова.
В пустом кладбище значимым становится самый малейший звук: шуршание куста вдалеке, крики вороны, звук покрышек, увязающих в сырой грязи… И тогда чьи-то шаги разнеслись как выстрелы, прервали нашу беседу и отпугнули меня от мамы. Я не хотел чтоб кто-то ещё раз увидел мои слёзы: я и без этого дал волю эмоциям на похоронах. А как иначе, когда видишь любимейшего человека в последний раз, перед тем как тяжёлая крышка гроба с шумом захлопнется? Когда бросаешь клочок земли и в голове повторяешь: конец. Больше ты никогда не сможешь полюбить.
И без того я прослыл «грустным мальчиком», но новых жалостливых взглядов выдерживать не хотелось. Сорвавшись с места, я залетел в тёмную посадку и побежал в самую чащобу. Поляна с мрачными памятниками осталась позади, вокруг сосны, высокие ели, скрывавшие меня от солнца. Лес был равнодушен к времени, тут всегда царила ночь.
Тьма вокруг – всё, что мне тогда нужно было.
Остановила меня лишь бурлящая речка, перегородившая дорогу. Агрессивная, шипящая. Потоки воды с шумом разбивались об твёрды камни и разлетались на тысячи брызг, а я встал на месте и смотрел как зачарованный.
Каролина не двигалась, открыв рот слушая парня. Пока что в его истории не прослеживалась суть, но как же он красиво рассказывал! Кто бы знал, что он настолько хороший рассказчик!
– Лишь остановившись, я осознал как сильно воют мне ноги, как колит в боку и как сбилось дыхание. Я присел на холодную землю и стал всматриваться в отражение. Там видел маму. Нам часто говорили, что у меня с ней одно лицо. В реакцию на эти слова, я, как правило, любил обижаться. Она женщина, как-никак. Тогда я, расплываясь в улыбке, понимал почему так говорили. У нас одинаковые глаза и схожие черты лица, общий нос и идентичная клонированная улыбка.
И так я, сбежав подальше от кладбища, всё равно нашёл маму.
В отражении она была даже более реальной, чем на фото. Воображение ясно рисовало её разговор, жесты, смех. Мы общались вплоть до того, как небо окрасилось в тёмно-синий и она исчезла.
Помнится мне, в ту неделю я любил звенеть связкой ключей от дома в руках. Успокаивало нервы, знаешь ли. Тот негромкий звон мысли ненужные заглушал.
Поднявшись с коленей, я собирался уходить прочь от речки, но вскоре плюхнулся обратно. Руки сами взмыли к голове, обхватили уши в которых разжался оглушительный звон. Резкая боль не давала сделать ни малейшего движения, кроме как выть от безысходности и трястись от судорог. Звон лишь усиливался, а сквозь него раздался мерзкий голос, смехом долетавший из глубин разума: «Будь одним из нас»– твердил он – «Тебе станете легче. Ты увидишь красивые вещи. Будешь жить счастливо. Лишь присоединяйся». Я не помню чётко что он говорил. «Ты станешь сильнее. Признай, ты же ненавидишь каждого кто живёт в твоём городе»
Испуганно, я оглядывался по сторонам, пытаясь увидеть кто со мной говорит. Вокруг лишь тёмный лес и бурлящая вода.
«Все они – продолжал голос – Виноваты в гибели твоей мамы. Они скрывают всё от тебя, Валентин. Ты должен им отомстить. Они должны заплатить за то, что разрушили твою жизнь»