Кто он - до сих пор непонятно. Прекраснейший человек, сковывающийся за одеяниями задиры, или садист, испытывающий ненависть ко всему живому? Как бы там ни было - к всему живому кроме неё. Она готова держаться за эту деталь. Слава Богу, родители уехали на собрание.
«Ты уже там?» - спросила мама в СМС. «Приеду позже»- абсолютная ложь. Она туда ни ногой. Если бы они увидели в каком виде она вышла из дому - сразу догадались. Чёрные спортивные штаны, подобная тёмная кофта и вырвиглазные кеды ярких цветов - «Nike” новой коллекции, купленной прямо с презентации. Она до сих пор была обиженна на мать за то, что в тот день просидела дома. На крыше Нью-Йорского небоскрёба непринуждённо беседовала Кара Делевинь, потягивая шампанское. Недалеко рассматривала новые кеды Белла Хаддид, а рядом смеялась Вини Харлоу. Где-то между ними затесалась её мама. А она осталась в этой дыре, имея честь поносить новую модель обуви одной из первых. И к чему подобный спортивный вид гламурной блондинке на вечернее свидание? Ну, явно не для того чтобы выглядеть подобающе с гопником. Ей хотелось быть собой - снять все броские и ненужные элементы роскошной жизни: ослепительные платья и высокие туфли. С ним она была собой - он раздевал её как крупный кочан капусты - лист за листом - пробиваясь к серединке скрытой от посторонних глаз. Кэр не знала как, но ему удавалось это делать. Или может быть он просто предупредил её, что лучше одеться практичнее... Встреча была назначена на вершине зелёного холма под старой заброшенной вышкой. Вот уже двадцать долбанных лет местные жители жалуются на облезлую развалину, прорывающую чистое небо зажиточного района грязной ржавой иглой. Когда там располагалась единственная в городе радиостанция - ущербная, устаревшая, бездарная. Её закрытие было лишь вопросом времени. Сейчас после себя она оставила лишь мрачный след, напоминающий о тщетности и безысходности бытия. Из-за этого все живущие так пламенно ненавидели радиовышку. «И зачем он зовёт меня в такую глушь?» «Нет, не пускай мрачные мысли в голову» Их и так было достаточно за последнюю неделю - сначала скандал в школе. На удивление она пережила его безболезненно, пугая саму себя своим же нарочитым пофигизмом. За десять минут все возненавидели её, приписав из ангелов в шлюхи. После, скандал с родителями на тему - «Ты убиваешь нашу репутацию!» За ужином они выдвинули ультиматум: бросаешь своего лысого выродка и на этом разговор окончен. Но поняв, что дочь сохраняет бесстрастное лицо даже при самых тяжких угрозах, отец выдвинул тяжёлую артиллерию. «Продолжишь общение с ним - мы перекроем кислород» А теперь, минута толкового словаря сленга родителей избалованных мажоров: Термин «перекрыть кислород» - заблокировать кредитки, изъять последние доллары и сделать вид, что вы чужой ребёнок-голодранец с улицы, рассчитывающий докопаться до их сбережений. Должно быть, это сработало: в школе пара избегала друг друга. Точнее, Каролина даже и не приближалась к тёмному пятну посреди шумного коридора - толпе «адидасов». Она находила способ пойти иным путём. Общение ограничивалось переписками. Круглые сутки она жила в «WhatsApp” - уроки, тренировки, вечер - всё сопровождается постоянными звуками уведомлений. Скорее всего, знакомое чувство для любого жителя двадцать первого века. Поправка - любого влюблённого жителя двадцать первого века. Когда ты живёшь в нескончаемой ленте состоящей из бело-зелёных облаков. Глаза пекут, пальцы отсыхают, но ты не желаешь вылезать из того мира. Слова на экране больше чем слова. Беседа, каждое слово в которой содержит за собой больше чем миллион пикселей. И никто из окружающих, кроме тебя, этого не понимает. Можешь безостановочно набирать новые сообщения затратив на это всё свободное и не свободное время, можешь улыбаться как идиот пяля
в экран телефона, можешь ослепнуть - но ты счастлив от бестолковых переписок, убивающих всё твоё время. - Чёрт, я попала в «28 дней спустя» - прошептала Каролина, вспоминая кадры из фильма. Вид улиц вправду напоминал типичный апокалиптический пейзаж - всё люди в одно и то же время покинули город, побросав всё как было. И хоть бы одна машина, хоть одна живая душа - пустота. Тишина. Всё это удручает. Становится страшно. Наконец густая посадка окружила её со всех сторон зелёными зарослями. Узкая заасфальтированная дорожка перестала быть идеально ровной - покрываясь миллионом трещин с каждым новым шагом, и идеально чистой - покрываясь толстым слоем пыли смешанной со старыми окурками.