Сейчас оно освещало волосы девушки, заставляя их переливаться в своём свете. В лучах витала крошечная пыль. Длинные ресницы сияли как и шевелюра. Она подняла взгляд первый раз - пример закончен. Увидев что парень не пишет и не собирается, причмокнув опустила его.
Никита расплывался в довольной улыбке, выглядев как безумец. Горящие глаза, дрожащие губы. Он осветился внезапным счастьем как неоновая вывеска над ночной закусочной. Адрианна подняла глаза во второй раз. Осуждение читалось как с суфлера.
- Пялясь на меня ты ничего не выучишь. - Да... - в горле стал ком - Да... Точно... В последний год общаться с ней стало тяжелее. Пришло осознание того, что он по- настоящему её любит. За собой оно прицепом тянуло вагон ненужных мыслей и комплексов. Каждое предложение сказанное ей становилось нелепым. Оно сопровождалось идиотским «э-м-м-м...», «извини-извини!», «а-а-а-а...». Слова выходили медленно и с трудом. Он сосредоточено уткнулся в учебник. Санскрит и всё тут - обведённые в красную рамку правила казались полной туфтой. Зачем? Почему? Они не хотели ничего разъяснять, лишь давали миллион новых вопросов. Будто авторы учебника специально хотели запудрить голову читателям. Глаза взмыли к окну. За ним так же беседовали молодые мамы. - Ах, Патрисия, твой рецепт пасхального крема брюле - это что-то космическое! Мои чуть не проглотили тарелки вместе с ним! Глаза переплыли к Адриане и пришвартовались на месте. Тяжело оторваться - чувства вновь дали о себе знать. Нелепое желание прикоснуться к её щеке овладело телом. - Ты опять? - Извини... - и вот опять. Общаясь с ней он в каждое предложение вставлял ненужное извинение - Я.... Просто... - он выдохнул - Просто я счастлив. Девушка замялась. Казалось, в ответ она ничего не скажет. Продолжит молчать, возьмёт ручку и начнёт решать примеры. Но вместо этого раздался лёгкий смешок: - Парень, ты делаешь домашку у себя в комнате. Когда ты успел стать счастливым? - С тобой я всегда счастлив - от её постоянного сверлящего взгляда стало неловко. Дуэль глазами - она смотрит на него, он на неё. Противник по левую сторону кровати проигрывает, орудие вновь опускается на мамаш - Сидя в этой комнате, делая домашку. Смотря на тебя. Это странно, но подобное я ощущаю лишь с тобой, Адрианна. Большую часть своей жизни он чувствовал себя тряпкой. Не грязной, не чистой. Мягкой брошенной на холодный пол тряпкой. Пустым сосудом. Стеклянные стенки, осушенное дно. Ничем не заполненный, сухой и невзрачный. Смотря на себя со стороны он элементарно не мог сложить портрет: человек без интересов, живущий лишь своими мыслями. Они ничего не приносят, лишь затягивают его как зыбучие писки. Кружат в нём одна за другой, создавая бесконечную спираль. Вот, каков он. Человек с растоптанной самооценкой. Человек без лица. Человек, видевший себя как пустое место. Но только не с ней.
Адриана наполняла его до краёв - правильнее выразиться: дарила ощущение индивидуальности. Вырисовывала потайные черты блеклого характера с искусностью художника эпохи ренессанса. Она выманивала его любовь к жизни как мышь из норы. И прекрасно с этим справлялась.
Она неторопливо прикоснулась к его руке. Сейчас этот жест показался чем-то самим собой разумеющимся, не привлёк должного внимания. Адриана зажигала его. Этот жест зажёг его, правда спустя время.