Макс ухватился ладонью за щеку. - Ничего страшного, просто синяк. - Надо срочно что-то приложить - она сняла с плечей небольшой рюкзак от «Michael Kors” шоколадного цвета, расстегнув молнию и проникнув внутрь. Холодная банка диетической колы с ванилью сразу же попалась под руки.
- Спасибо, Кэр - прошептал Макс после того, как блондинка бережно приложила баночку к синяку. Каролина расцвела. Он был первый, кто в семь лет придумал сокращённо называть её «Кэр». Они играли в «Марко Поло» в бассейне, и тогда такой вариант имени прозвучал впервые - Мне жаль.
- За что? - девушка попыталась смягчить лицо, выразив непонимание. Хотя она прекрасно знало, что причин для жалости было много. «Может, за те «милые комплименты» что ты мне высказал в «Пауках», гавнюк?» - Я много лишнего сказал в среду. Прости.
Она молчала. - Правда, я не считаю так. Всю неделю жалею о сказанном. - И я не права - её голос прозвучал как сироп для ушей. Тихий и мягкий- Надо уметь расставаться красиво. - Что же, нам остаётся только учиться. По коридору прокатился смех. Окружающие смотрели на них как на пару сатанистов, планирующих массовое убийство. Старая добрая парочка: этот город запомнит их именно так и не иначе. Она - улыбчивая, хрупкая всегда готовая помочь ему - брутальному самодовольному капитану баскетбольной команды.
Должно быть класс шепчется и подсмеивается над парнем, вылетевшим в туалет прямо во время урока истории. Начался разговор за фашизм. В кабинете стоит могильная тишина, и лишь крикливая истеричка визжит и брызжет слюной, высказывая своё мнение об эпохе в целом, забывая о том что у нас как-бы история и нам нужно поведать хоть какие-то факты.
Я прерываю её речь, пробивающую на слёзы, поднимая руку. Её передёргивает и она дергаясь как смертник на электрическом стуле спрашивает: «НУ ЧТО?!?!». Так я оказался тут - в пахнущей говном кабинке, читая надписи на дверце. Куча номеров телефона, под которыми написаны фразы вроде «Алекс. Дешёвый минет» или «Стив. Мальчик по вызову». В ужасе ищу свой номер. Не нахожу. Выдыхаю.
Невероятно остроумные шутки у здешних туалетных художников. Рядом с номером очередного бедолаги красуется детальная картина совокупления криво нарисованной пары. Похоже, в туалетах люди ни о чём другом и не думают. Слышу шаги. Распознаю четыре ноги, кто-то зашёл в туалет продолжая весело смеяться: - Нет, а я такой типа говорю... - абсолютно противный голос. Сейчас меня раздражает всё. Голова раскалывается, и я ощущаю как медленно и уверенно моё настроение идёт под откос. Бесит и его примитивный словарный запас (вместо точек слово «типа»), и его голос, который будто тонет в соплях, и ОН в целом. Рассказывает сплетню про какую-то девчонку. Сейчас обсуждает её сиськи. Ничего нового. В разговор подключается второй, как только речь заходит за сиськи. Они прям из кожи вон лезут, чтоб рассказать свои самые сокровенные фантазии связанные с несчастной. Ну а я жду, что они с минуты на минуту засосутся. В голове звенит тот крик. Голоса двух незнакомцев стихают, и я пытаюсь справится с накатившей болью. Рукой упираюсь о стенки кабинки, чуть не натыкаясь на прилипшую пожеванную жвачку. Ногой пинаю огрызок яблока.