Глава 16 #интервьюсвампиром
Андрея сейчас разрывало на две части, каждая из которых терзала себя тяжкой дилеммой: одна желала видеть перед собой маму залитую слезами. Она бы бесповоротно и навсегда изменилась, медленно разрушаясь изнутри. Он знал, сколько усилий вложила мама в то, чтобы выглядеть хорошо для папы. Вся её жизнь, каждый день проходил лишь для того, чтобы муж, оценивающе осмотрев сухую жилистую фигуру жены захотел её. Всё к чертям рухнуло. Он захотел потрёпанную шлюниху (шлюха + слониха) с жирными целюлитными ляжками. Увидеть бы лицо этой выскочки. Оно многое бы объяснило...
Вторая часть хотела жить в счастливой улыбающейся семье как с детского наивного красочного рисунка, или даже с той фотографии напротив Ниагары. Он бы скрыл тайну отца, каждый день смотря в глаза родного человека и говоря: «Да мама, всё хорошо».
Он бы не смог смотреть ей в глаза. Это стало бы тяжело. Да и заслуживает отец выйти полностью сухим из воды? Вряд ли. Не повторится ли эта ситуация? Вряд ли. Андрею нужно чётко дать понять Арсению, что его репутация примерного семьянина висит на тонком седом волоске, выдернутом из его высокомерной задницы.
Это он знал наверняка: ему хотелось проучить отца за то, как он обошёлся с его мамой. После этого смс никаких сыновьих чувств не осталось и в помине. Они стёрлись словно жирный след от карандаша большой белой резинкой. Хотя, в этом случае след был еле заметной тонкой линией, которая была на грани полного исчезновения с лица земли. Андрей подошёл к окну, присев на твёрдую раму и свесив одну ногу, которая стала раскачиваться словно маятник из стороны в сторону. Он смотрел с высоты второго этажа на пышную клумбу, усаженную яркими цветами. В основном, перед парадным входом уютно прорастали тюльпаны, луковицы которых были привезены из маленького заповедника под Роттердамом. Мини-Голландия во дворе его семьи. Рядом с окончанием клумбы, через тропу выстеленную из дикого камня начинался выстриженный с математической точностью, будто под линейку, зелёный сад. Высокие стены густых кустов скрывали за собой тенистые уютные аллеи, в которых можно было заблудится гуляя часами. Жаль, что Андрей так не делал. Он никогда не прохаживался по своему саду, скрытым от глаз общественности удручающим высоким забором. Он явно не романтик, предпочитая мечтанию ночные тусовки, которые пульсирующим шумом изнутри головы напоминали ему о себе на утро. Он был совой, тёмной ночной птицей-хищником, начинавшим жить на полную только ночью. Днём он высматривал свою жертву, налетая на неё и терзая острыми лапами. Ему это нравилось. Нравилось причинять боль другим.
Андрей вспомнил солнечное утро этого лета: у него было дикое похмелье, когда он подойдя к окну увидел бегающую маму среди выстриженных зелёных кустов. На ней были яркие фиолетовые легинсы и откровенный топ. В ушах белые наушники, из которых доносился плэйлист для тренировки «Спотифай». Кажется, отсутствие черт романтика было передано от неё. Она бежала по жизненному пути не сходя с тропы, добиваясь своей цели не интересуясь тем, что происходит вокруг.