Пытаюсь не поддавать вида, хотя выходит не очень хорошо. В ушах начинает звучать знакомый визг, и я еле задерживаюсь чтобы не обхватить голову руками и не закричать «Заткнись! Заткнись! Заткнись!» Вообще, от одного вида фото хочется отключиться и плюхнуться на диван, раздавив лысого сфинкса Нику. Казалось бы, мне не привыкать. - Этот город единственное место, что я видела за всю свою жизнь. Он убежище для меня, понимаешь? - сейчас она обращалась к Максу, кивающему как собака-болванчик на каждое её слово.
Не хочется её прерывать, но... - Какая милая фотография! - вскрикиваю я, нажав на кнопку «On” рядом с надписью «Милейшее поведение» - Вы работали на ферме? Расскажите про это! Я перебил её головокружительную речь и МаМа начинает вскипать, стараясь не показывать вылетающего пара. Она лишь молча смотрит на меня, периодически посматривая на развёрнутую к ней боком рамку: - Да. Работала. Рассказывать нечего - бедность, нищета... Она продолжает описывать фермерские будни, а я ухожу в раздумья. Никакого отрицания или глупого оправдания с пеной у рта вроде «Это моя сестра!». Старуха явно плохо поразмыслила над прикрытием. Кто же она такая? Кто же этот человек, прячущийся за маской невинного божьего одуванчика? Трясущиеся руки, седые волосы собранные в лохматый пучок, широкие глаза наполненные слезами. Как и всё в этом городе она тщательно скрывала тайну за своим идеально подобранным образом. Сейчас я разглядел это насквозь. - Фотография выглядет такой старой! - ещё одна глупая фраза в список глупых фраз, о которых мне, впоследствии, пришлось пожалеть. На секунды показалось что старуха всё поняла. Блеснула глазами в мою сторону, одновременно пугливо, одновременно уверенно. Я вновь почувствовал нарастающий жар - все внутренности начали гореть как на адском одре. На лбу показался пот. Кажется, вот-вот и я вправду отключусь. В глазах темнеет, и я осознаю что больше всего на свете хочу выйти из этой тесной коробки. Не выдержу ещё одного её взгляда, ещё одной истории. Я не могу находиться рядом с ней и всё тут. Задохнусь от запаха мочи, от летающей в воздухе шерсти. Понимая, что пора сруливать громко и отчётливо прошу, забывая о том что старушенция не глухая: - Можно пожалуйста воды? Так жарко! МаМа поднимается с места с тяжестью синего кита, пытающегося научится ходить. Себе под нос она кряхтит многочисленные проклятья и маты, не успевающие долетать до моих ушей. Они осыпаются в воздухе как песок. Всё из-за её сиплого голоса. Старуха имеет вид самой разозлённой и несчастной женщины, но послушно выходит из комнаты. Слышатся тяжёлые шаги: «шарк-шарк..», она отдаляется от гостиной. - Надо уходить - шепчу я - В смысле, мы так ничего и не узнали! - Макс уютно расселся на полу, разглаживая свои серые носки, на которых нарисован яркий зелёный крокодил и тёмная надпись «Lacoste”. - Мы ничего и не узнаем - я осматриваюсь по сторонам, будто старуха окажется в дверном косяке. Ничего подобного. Лишь Ника сверлит меня наглым взглядом, вслушиваясь в каждое слово - Это была плохая идея. Уходим. Макс причмокивает, поднимая недовольные глаза. - Дело тут обстоит намного серьёзнее. - Окей - соглашается Макс прямо в тот момент, когда в комнату похрамывая заходит МаМа с стаканом в руке. Вода в нём напоминает джакузи, пенящуюся от дрожащих ладоней. Я встаю со стула, забирая у неё стакан: - Большое спасибо.
В ответ молчание и традиционный негодующий взгляд. Кажется, она способна меня укусить как её кошки. - Остался последний вопрос, который вам задаст Макс. А я схожу в туалет. Вы не возражаете?
МаМа молча кивает. Я прекрасно помню каморку под лестницей, служащей тут туалетом. В ней горел свет когда мы проходили мимо. Он пробивал белым сиянием тусклость дома. Я вышел в знакомый увешанный фотографиями коридор, в конце которого сидит голубой шотландец с заломленными ушками. Услыхав звук прогибающихся под моим весом досок он оборачивается, одаривая меня наполненным грустью взглядом. В серых глазах застыли слёзы.
Я делаю шаг к коту, осознавая, что у МаМа, в отличии от других старых кошатниц все коты породистые. Возможно, это говорит о её материальном достатке, располагающим для ухода за огромным количеством котов требующих особого досмотра. Кот струсил, скрывшись за углом. Напоследок он взмахнул длинным хвостом, шлёпнув им по отлипающим зеленоватым обоям.