И эти глаза... Этот взгляд... Такой прямолинейный и открытый. Она передаёт каждую мысль, каждую эмоцию в мельчайших деталях. Сейчас, накалывая оливку на вилку вспоминает о прошедшей дружбе. Раньше отчётливо читалась горечь. Сейчас, взгляд не спеша расцветает - натянуто, умышленно:
- Как-то мы раскисли - расплываясь в улыбке говорит она - Мне вот, очень хотелось узнать о твоём старом городе. «О нет, узнавать там явно нечего» Но я лишь улыбаюсь в ответ, в голове прокручивая самый лаконичный рассказ о вонючем рыбном местечке. Как бы ненароком не начать рассказывать о зловонии, царившем там, и поливать грязью бесцеремонных нахальных туристов?
Я сглатываю, не отрывая взгляда от неё. Нет, эти глаза. Сводят меня с ума: звучит до чёртиков банально, но Боже... Я же реально под взглядом её глаз теряю контроль. Мысли сбиваются. Слова становятся мусором, сгружённым в кучу. Пальцы кажутся бессмысленной частью тела, неудобной и ненужной - я неловко перебираю ими. И как бы она не пыталась сделать вид счастливой девчонки, в глазах как протягивающий сквозняк до сих пор витает печаль. И загадка. Да, с печалью смешалось что-то ещё, что-то, что я не могу разобрать... - Я жил... - сбиваюсь, ведь взгляд привлекают знакомые огненные кудрявые волосы и хитрая вытянутая физиономия. В бар входит тот самый «Адидас», пичкающий малолеток муравьями. Тот самый, оставивший лежать меня без сознания на поле за старым заброшенным особняком. Ева не замечает, но я не нарочно вжимаюсь в кресло. Не нравится мне этот тип. От таких следует держатся подальше, если не хочешь чтобы на завтра он притащил в школу револьвер и выстрелил в тебя, заодно не пожалев патрон на твоих друзей, девушку, учительницу... Короче, он тип с закрученным складом ума, разбираться в котором у меня нет желания. Псих, обобщенно говоря. Он вошёл в зал, миновав бильярдный стол и раскрепощённой походкой подплывая к барной стойке. На нём тот самый тёмный спортивный костюм и те самые грязные белые кеды. Волнистые рыжие волосы почти достают до плеч, и мне кажется, они удлинились с момента нашей последней встречи. За ним следуют по пятам «его тени»: бездушные подонки, ни чем не откладывающиеся в памяти. Они созданы лишь для того чтоб поддакивать главарю и хихикать над его шутками. Одеты также. В интерьер ресторанчика явно не вписываются. Это сродни зайти на борт «Титаника» в костюме для йоги. Рыжий даже не оглядывается, запрыгнув на высокий стул и перевешиваясь на стойке. Рядом с ним трясутся бокалы и мигает кофейная машинка. Парень начинает нагло доставать вилки из подставки, складывая их в потрёпанных синий рюкзак. Что, простите? Мы что, в 1999 году? Неужели ещё кто-то ворует серебро? Две тени хихикают рядом, одобрительно кивая хозяину. Ой, простите, лидеру. Он достаёт ложки и ножи, довольно рассматривая их в ладони. Чистое серебро блестит в свете тусклых ламп. Я молчу, уставившись на выходящую из ряда вон картину. Гопники, воркующие серебро из местного ресторана. Анекдот. - Кого ты рассматриваешь? - поинтересовалась Ева обернувшись. На её лице застыло удивление - Воровать столовые приборы - низко даже для «адидасов». Понаблюдав за ситуацией пару секунд она хихикнула. Спасибо, что не начала принуждать меня геройствовать. Не хотелось получить в живот во второй раз. - Сейчас их остановят - ухмыляюсь я. Официант в белом быстро шагает, шаркая тёмными туфлями по палубной доске. На нём форма всего персонала заведения - морская фуфайка. - Эй, молодые люди, что вы делаете? - на резкий крик молодого человека обернулись почти все посетители. Даже парень из школы прервал игру, пяля в центр зала.
Разговоры стихли. Теперь все обратили внимание на ворующих серебро подростков - Я вызову полицию! - вот что называется «пофигист». Рыжий плевать хотел на его слова. Хихикает и продолжает очищать подставку с вилками. Тени нагло разваливаются на высоких стульях, закидывая ноги на стойку. Грязная подошва обклеенная сырой грязью (похоже, я замечаю собачье дерьмо в свете лампы) соприкасается с аккуратно выставленными стаканами.
Мы с Евой затихли, устремив взгляд на перепалку. - Это неслыханная наглость - лицо молодого официанта краснеет. Он, будто выйдя из мультика, упирает руки в боки и подходит ближе к парням - ПОКИНЬТЕ ЗАВЕДЕНИЕ! СЕЙЧАС ЖЕ! Его крик привлекает внимание остального персонала. Даже гардеробщик вышел из своей каморки. Пара официантов-моряков окружают хулиганов. Рыжий поднимает ленивые глаза и быстро отбрасывает всех дерзких взглядом. Фыркает и продолжает дело. - А-ну прекрати!- другой официант, с по-французски законченными усами нервно хватает рыжего за руку. Его ладонь нервно вцепляется рыжему в запястье. - Это ты зря сделал, парень- ухмыляется рыжий. Знакомая безумная улыбка. Не злобы, не ненависти. Лишь отталкивающая пустота, ужасное бездумье. Блестящие глаза и зловещий оскал от уха до уха. А далее, весь мир замер. Я испытал настоящее дежавю- место и люди другие, но кажется, происходит всё то же самое. Официант с усиками, назовём его «отважный француз», взмывает в воздух. Да, вот так просто. Словно крепкие руки амбала ростом в два метра обхватили его шею и тянут вверх. Он задыхается, из рта вылетают слюни. Место вокруг губ становиться влажным. В его глазах читается страх. Он болтает ногами в разные стороны, будто его кто-то держит. Но этого «кого-то» не видно даже на горизонте. Спереди довольные парни, сзади - напуганные коллеги. «Отважный француз» хрипло кашляет, как будто выкурил пачку сигарет за раз. Серебряная вилка с четырьмя зубцами взлетает в воздух за спиной рыжего. Публика вздыхает. Все шокированы, и нарочитые вздохи - это всё, на что хватает ума. Вилка замирает в воздухе на три секунды. Я веду про себя счёт. Каждая секунда тянется максимально медленно. /Раз, два, три.../ Вилка срывается с места и летит к «отважному французу», развёрнутому к нам лицом. Будто его специально так повернули к посетителям, для того чтобы каждый смог «насладится» его дёргающимся в конвульсиях лицом. Наконец, кто-то выкрикивает: «О ужас, что за...», но я не стану дословно цитировать эту реплику. Воздержусь. Разогнавшись, вилка вонзилась «французу» прямо в зад. Слышится треск. Видимо, зубцы разорвали ткань синих штанов. Столовый прибор проседает в его заднице глубже и глубже. Француз (я уверен что с французом у него общего ровно столько же, сколько у меня с жителем Атлантиды) скулит как не дорезанная свинья. Вспоминаю вчерашний сон и становится не по себе. - ТВОЮ МАТЬ - кричит молодой официант и отступает назад. Он не замечает крутой выступ и валится на руки пожилому гардеробщику. - Влад, что происходит? - Ева дрожит. Она обхватывает мою руку под столом и непонимающе смотрит мне в глаза. - Не знаю - из уст выходит лишь хрип. Кажется, сейчас я не ощущаю парализующий шок. Удивление, испытываемое при первом взгляде на что-то мистическое. Сейчас, я как бывалый игрок пытаюсь уловить малейшие детали этого действа. Рыжий не закрывает глаз. Скорее всего, именно он и центр этих необъяснимых действий. Парень лишь застывает в безумной улыбке и с восторгом наблюдает за конвульсиями француза.