Так я и поступлю. Вижу спины последних выходящих. Это баскетболисты. Они хихикают и завистливо обсуждают методы подкачки Валентина: - Турники. Когда я еду к психологу всегда вижу его висящем на турниках. Ярослав бросается за ними. Я выдыхаю и иду следом. «ЭЭЭЭ...» - растерянное ворчание человека, не способного сказать ни слова от боли. Он умоляет нас остаться. А какой тварью нужно быть чтоб не послушаться? Он хам, он поплатился за свои слова сполна. Поплатился за свой плевок. Нельзя его так оставить... - Мы должны его снять - Что? - переспрашивает Ярослав - Влад, Валентин увидит и... - Да что ты заладил со своим Валентином! Увидит, и что? Повисел он, все поняли насколько этот лысый крут... - НЕ КРИЧИ - шикает он - Ты привлекаешь внимание. - Да мне пофигу! Я собираюсь снять этого несчастного - разворачиваюсь и иду к полю. Миную отгораживающую стенку с перилами, ступаю по мягкой траве и с ужасом смотрю вверх: «ЭЭЭЭЭ...» - скулит он будто пьяный в хлам. Виктор даже не видит нас. Перед его глазами голубое небо, медленно затягивающееся воздушными облаками. Сюрреалистическая картина: над его головой проступает луна, готовящаяся к ночи. Через каких-то несколько часов земля погрузится во тьму, но месяц словно нарушает правила и выходит раньше. Напротив головы напекает яркое солнце, катящееся за горизонт как мяч для пинг-понга. «ЭЭЭЭ...» - скулит несчастный. Капли крови стекают вниз красным дождём. Мне становиться жаль его мать, отца. Представляю чувство когда сын заходит на порог в таком состоянии. Ярослав испуганно вздыхает. Этот парень, вообще, любит артистично вздыхать. Но сейчас для этого повод нешуточный: из темноты тоннеля, ведущего из раздевалок на арену, вышел Валентин. Чёрный цвет его спортивного костюма смешался с мраком, лишь лицо выделяется белым светом как фонарь на ночной улице. Его губы плотно сжаты, глаза более спокойны. Но ноздри всё равно продолжают сужаться и расширяться. - Нам полная жопа- шепчет Ярослав. Я согласился бы, не утратив дар речи. - Убирайтесь, если не хотите повиснуть вместе с ним - этот громкий бас пугает всех слышащих его однажды. Холодный, стойкий как хороший парфюм, злобный. - Он не сможет слезть оттуда сам, там метров двадцать над землёй, не меньше - отвечаю я. Правый уголок рта Валентина нервно вздымается в воздух. Я отчаянно не могу понять его расположение духа: то ли он сейчас засмеётся, то ли бросится ко мне надрать задницу. - Заткнись-заткнись-заткнись! - тараторит Ярослав, машинально отступая назад как заводная кукла.
- Он будет висеть тут сколько я захочу, и сейчас ты и твой дружок повиснут вместе с ним... - очень пафосно, но эта фраза прозвучала как выстрел на начале марафона. Мы же вроде как в свободном демократичном обществе? Во мне заиграло чувство СВОБОДЫ, такое окрыляющее (ненадолго).
Грудь вперёд, голову выше, я собрал смелость в кулак (на самом деле я выпалил за одну секунду, перебив лысого): - Да кто ты такой, чтобы мне угрожать? - нервно спрашиваю я. Мой голос на конце фразы нелепо ломается. Ну да ладно.
- Нет-нет-нет-нет - скандирует Ярослав, поднося ладони к лицу. - Бегите - должно быть, парень мыслит себя главным персонажем крутого боевика. Представляет шумный взрыв за своей спиной, медленно идя к нам. Его уголок рта так и продолжает дрожать, и мне становится не по себе. Вблизи он выглядит как психопат- убийца, полоснуть ножом человека которому - раз плюнуть. - Новенький мажорчик - смеётся Валентин. И с чего они все взяли что я мажорчик? Очень бы хотелось, но нет - Так и знал, что твой язык как помело. Не спроста же все так тебя обсуждают. «Не спроста» Я оглядываюсь на Ярослава. Он белеет от страха, принимая цвет холодного пломбира. Пытаясь сказать глазами «Не бойся, он один, нас двое», я наоборот, выдаю своё волнение. Затем начинаю нервничать ещё больше. За широкими плечами гопника вырастают один за другим все «адидасы». Чёртова шестёрочка. Точно наблюдали за нами из тёмного угла. Они неторопливо шагают в нашу сторону. Белые кеды шаркают по траве, нагнетая саспенс: «ТОП! ТОП! ТОП! ТОП!» - Бля - шепчет за мной Ярослав. - Плюсую - отвечаю я отступая назад. Поднимаю глаза вверх, смотрю на окровавленное обезображенное тело - для меня оно как напоминание. «ЭЭЭЭ...» - скулит он. Ну, спасибо! - Ярослав, бежим! - кричу я оборачиваясь. Он уже дал дёру, забегая в какой-то неизвестный тоннель. Инстинкт самосохранения долбанул в голову вместе с адреналином. Всё расплылось, цвета стали ярче а шаги громче. Теперь «адидасы» бегут. Как рота солдат, нога в ногу. «ТОП! ТОП! ТОП!» А мы уже во тьме. Нащупываю телефон и освещаю им дорогу. Первое время встречается куча пластиковых бутылок и знакомые шприцы. Я перепрыгивал через них как пасхальный кролик. А дальше пошла земля не обетованная: сюда даже самый поехавший сквотер не сунулся бы. Кажется, что мы уже глубоко под землёй. «Фух, фух, фух» - Ярослав тяжело дышит. Кажется, слышно громкое биение его сердца, или это я спутал его со своим? Неважно. Важно то, что супер сильные невероятно жестокие крутые злобные и быстрые хулиганы тащатся хвостом за нами. И что-то мне подсказывает, что в добавок ко всему они видят в темноте как Хищник. Вот зуб даю. Ярослав уткнулся в мягкую сырую... - Земля! - растерянно констатирует он. - Да я вижу! - ещё одна странная картина: коридор раскололся как фарфоровая посудина, провалившись вниз. Ярослав приседает на корточки и проскальзывает в его нижнюю часть, почти погребенную под землёй. Я чувствую себя горе-шахтёром: всё глубже и глубже вниз. Тут ужасно темно и пахнет словно твои ноздри залепили сырым чернозёмом. Переодически грунт сыпется с небес, а у меня ощущение будто мы подвигаем свои жизни небывалому риску.