Сказочные нимфы и деревянные русалки, ангелочки и фарфоровые принцессы, все замерли наблюдая за тем, как на их глазах медленно ломается стальной характер. Никогда не опускавший нос парень вышел в коридор, подперев холодную каменную стену и схватившись за голову, нащупывая волосы.
Точнее, их остатки. - Ненавижу! - прошептал он, врезав кулаком в стену. Любопытный рыцарь зашатался на месте.
Агрессия возрастала в геометрической прогрессии, Алина ощущала её приток всем нутром. Хотелось взять в руки гранату, выйти на многолюдный музыкальный фестиваль, над которым нависала бы целое облако дыма от многочисленных косячков, а на сцене пел очередной хиппи-урод хриплым голосом, порой откашливаясь. Почему-то именно эти старики, вызывающие жалость, всё время пели про «любовь к себе» и прочую лабуду. Ага, полюбить себя становиться проще когда твоё лицо похоже на перепеченную куриную ножку. Словно вся кожа - это её хрустящая шкурка. Мерзость! Так вот, Алина бы с удовольствием подорвала бы гранату в многолюдной толпе. Она ненавидела каждое живое существо, хоть и все люди, с которыми у неё сложилось общение за последние дни - это прислуга. Они заглядывали в комнату, предлагая очередное отвратное месиво с красивым названием. «Мусс из горошка из греческого Минкоса» выглядел как гавно Шрека. «Крем-брюле с апельсином из Амальфитанского побережья» таял не во рту, а на вилке. Один раз, на завтрак, она закатила невероятных масштабов истерику. Сбежался весь отряд прислуги. Первой под раздачу попала толстая кухарка. «Вот что бывает, когда шеф-повар женщина!» «Это сексизм»- в ответ затрещала толстуха, покрывшись лёгким румянцем. Что же, Али думала что эта женщина давно проглотила язык. Хотите трагическую шутку? Родители не желали видеть перегоревшего уродца за обеденным столом. Они приказывали швейцару заносить еду ей в комнату, ведь какой нормальный человек сохранит аппетит при виде подобного ужаса? Родителям легче было закрыть урода в просторной далёкой комнате. Напоминает сказку про Рапунцель, или ещё какую-нибудь глупую принцессу. Неважно. И из-за этого агрессия внутри возрастала. И как она могла себя считать красоткой? Неужели за этой отвратительной белой коркой скрываются приятные черты лица? Сейчас они пропали за многочисленными толстыми волдырями и алыми ожогами. Врачи говорит, что последствия останутся на всю жизнь. И из-за этого агрессия возрастает. Она чувствует, что никогда не оставит злобу к неизвестной Леди V. Незнакомка в плаще испоганила её жизнь, и она просто так это не простит. Пока что, сидя в надёжно охраняемом особняке, она спрячет её в тёмный уголок своей души, как опасного хищного зверя. Изо дня в день она будет подкармливать внутреннего демона, заставляя рости его как на дрожжах. И когда наступит час, Али взорвётся. Как Везувий над Помпеи, не жалея никого, кто встанет у неё на пути. Мирно сидя на подоконнике и смотря вдаль из окна она представляла образ психопатки. Белоснежная маска. Чёрный плащ. Объемная шляпа. Прогуливаясь в саду она грезила о том моменте, когда сможет содрать все маски и взглянуть в лицо мерзавке. И тогда она поплатится. Леди V своё получит. На улице стояло солнечное утро субботы. А не всё ли равно? Али завесила окна тёмными шторами, ощущая себя вампиром ненавидящим солнечный свет. Каждый лучик становился болезненным, как только падал на ожог. Казалось, даже солнце её ненавидит. Мрак комнаты прорывал свет экрана MAC. Алина залпом смотрела все части «Сумерок». Сейчас шло «Затмение», ну она не могла воспринимать знакомый сюжет нормально, ведь мысли были заняты ненавистью. Может её бесили глупые поступки