- Да ладно, бро, она не последняя девушка твоей жизни - Андрей грубо ударил грустного друга по спине. Скорее всего, это должно было выглядеть как утешающее поглаживание, но выглядело как агрессивный удар - Намного страшнее, что она решила променять тебя на одного из «адидасов». Вот это уже настоящее перемешивание личности с говном. Я пнул своего брата локтем в живот, наблюдая за отстраненным лицом Макса. Он не был похож на самого себя: самодовольного, улыбчивого, периодически в меру нахального волевого качка, считавшегося тут супер-звездой. Да и он сам всегда знал себе цену, подмигивая каждой встречной красавице из танцевального кружка и скромной симпатичной виолончелистке из школьного оркестра.
Сейчас он другой - яркая сияющая звезда погасла. Перед нами, положив щеку на свою ладонь, сидел другой человек - меланхоличный и тихий. Мы пришли в столовую десять минут назад, и за это время он не выдавил из себя ни слова. Глаза его недвижимо застыли, погаснув и став такими же бледными как и лицо. Они остановились недалеко от меня, прожигав место где раньше сидела Каролина. Невероятно. Капитан баскетбольной команды вот-вот пустит слезу, из-за того что его бросили. Пока его ресницы были сухими, но выражение лица создавало ощущение того, будто с секунды на секунды они намокнут от скупой мальчишеской слезы.
Тихим приглушённым голосом, Макс, наконец, выдавил из себя практически неслышную фразу: - А сегодня ведь должен был быть день мороженного. Единственный в году... - ни одна мускула на лице парня не двигалась, только рот открывался, давая вылететь из себя смазанным словечкам, звуки в которых торопили и сбивали друг друга - Она так его ждала.
- Да пошло это мороженое - громко обрезал Андрей, не убирая свою руку со спины лучшего друга - Бро, оглянись, у нас по улицам ходят десятки симпотных блондинок с пышной грудью. Если ты так уж запал на типаж «Барби», то обделённым не останешься. Макс вздохнул, подняв ледяные глаза на моего брата.
- Не называй меня своим «бро» - сухо выпалил он - Да что с тобой? Я называю тебя так с двенадцати! - Как ты не поймёшь - Каролина особенная. Я знаю её с трёх лет, и за это время выучил как энциклопедию. Она такая же: многогранная, иногда такая не понятная а иногда такая простая. - О нет, в ход пошли заумные метафоры - улыбнулся Андрей - Тревога. Красный код. Я ударил брата локтем во второй раз. - Она была особенная. Я правда любил её... - Только не начинай сейчас долгие высказывания из сопливых мелодрам, они не к лицу качку. Но Макс не слышал ироничные замечания Андрея: - А знаешь что самое обидное? Так это то, что я ещё и оскорбил её. И всё бы ничего, но после этого я не мог заснуть. Что-то мучило меня: мне было ужасно жарко, будто тело достали из костра и положили под одеяло. Я проворочался в постели до самого утра, так и не сомкнув глаз и раздумывая над каждым словом, что сказал - Макс перевёл взгляд на меня - Над каждым долбанным словом. Может, мне стало стыдно за то что всё сказанное мною тогда - ложь? Я пожал плечами, ответив: - Тебе стало стыдно из-за того что ты оскорбил бывшую, всего-то. - Мы просто перепили с тобой энергетиков смотря дневной повтор Супер кубка, ничего особенного - мой брат не уставал сарказмировать ни на секунду, он просто получал удовольствие от своих едких комментариев. Такой уж человек. - Разве Супер Кубок показывают в сентябре? - переспросил я, вспоминая прошедший в феврале этого года финал, на котором ещё выступил Тимберлейк. А в две тысячи семнадцатом я скупил пять пачек с высушенными яблочными чипсами в «Волмарт» по цене двух, усевшись на диван и посмотрев игру от начала и до конца, ведь в перерыве пела Гага. - Его показывают круглый год, если знать каналы - подмигнул Андрей, опустив ладонь со спины друга. Утешить его так и не удалось. Он продолжил смотреть в сторону глазами, дававшими понять насколько была разбита его душа: разбита и покрыта толстой ледяной коркой. Глаза каменели а губы порой открывались, словно пытаясь вдохнуть. Макс будто бы медленно умирал на наших глазах. Все признаки на лицо: его тело охладилось, глаза опустели а дыхание медленно прекращалось. Я подошёл ближе к нему, продолжая водить глазами по разочарованному лицу. Я хотел хоть как-то прибодрить своего нового, если так можно назвать человека с которым ты
пообщался три дня с натяжкой, друга, одёргивая себя. Ведь я был не силён к длинным жалостливым речам. Возможно, я реалист не привыкший выдумывать пышные метафоры и цепляющие за душу слова. Возможно, я просто глуп, пытаясь создать противоположное впечатление заученными банальными фразочками.